1. Почувствовать дух учения. Необязательно долго и тщательно что-то изучать, чтобы выяснить, подходит нам что-либо или нет. Так, если мы выбираем между христианством и буддизмом, достаточно, может быть, прочесть Евангелие и Дхаммападу. Одно может привлекать, другое оставлять равнодушным. Это непосредственное познание-чувство, которым мы пользуемся чаще, чем чисто рациональным логическим познанием.
2. В. Гейзенберг (Избранные философские работы. СПб, 2006). Простым и ясным языком он излагает сложные темы, историю развития современной физики на протяжении десятилетий. Его стиль – образец ясности, в противоположность многочисленным авторам нашего времени, которые даже простые темы затемняют путанным изложением, например, используя сложные синтаксические конструкции, в чем обычно нет никакой необходимости. У него не только простой язык, он использует образы и включает научные темы в контекст окружающей ситуации. Например, излагая научные беседы и споры во время совместных прогулок или путешествий с коллегами. Большинство ученых все подобные вещи «элиминируют», оставляя лишь сухой, без-образный язык, забывая о том, что «все стили хороши, кроме скучного».
3. Гейзенберг и язык. Замечательно изложение становления квантовой механики. Много раз Гейзенберг говорит о новой области, новых необычных явлениях, для адекватного отображения которых недостаточно нашего обычного языка, основанного ведь на прошлом и на привычном. Впрочем, эта проблема недостаточности языка не только не нова, а относится к глубокой древности. Опыт переживания дхьяны, самадхи, т.е. опыт сверхсознательного, поставил эту проблему еще во времена упанишад. Но все же словесные тексты, «отражающие» высшие состояния, были созданы. В них ключевые речения (вакья) не передают высшее, а служат как бы трамплином для выхода в него. Одна из особенностей текстов для медитации – образность, точнее, символичность. Символ – это соединение образа и абстракции, это позволяет ему работать на разных уровнях: на уровнях конкретного и абстрактного мышления, и для применения к сверхдискурсивной медитации.
4. Гейзенберг и логика. Для физики Гейзенберга имели большое значение Кант, античные философы. Но особенно Платон, переход к которому (к его пониманию атомарного строения вещества) много способствовал освоению и пониманию квантовой механики. Аристотель здесь оказался ниже Платона. Язык, рассуждения Гейзенберга весьма последовательны, логичны. Но вот что вызывает большие сомнения. Якобы до квантовой физики познание было объективным (предметом были явления как они есть сами по себе), а в квантовой физике невозможны наблюдения без влияния наблюдателя, точнее, инструментов и средств познания, так что здесь мы не знаем, как ведут себя частицы сами по себе, без наблюдения за ними, и потому имеем субъективное знание. Еще раз приходится убеждаться, что даже в двух соснах постоянно путаются. Для человека, для познающего субъекта в действительности не существует отдельно внешний мир, отдельно – сознание. На деле знание всегда – смесь того, что есть само по себе и нашего понимания, истолкования. Можно говорить о вероятном «проценте» объективности и субъективности в этой смеси, но точно определить ее трудно, а отделить субъективное от объективного невозможно. Познание объективного субъективно. То же и с элементарными частицами. Если есть здесь знание, то все-таки это знание о…, т. е. об объекте. Ведь частицы, так или иначе, существуют в природе независимо от наблюдателя, а не появляются в момент наблюдения.
5. Рассуждаем о том, не знаем о чем. Доктор филос. н. (!) делает сообщение на тему «Духовность и разумность в традициях Запада и Востока». Никаких ссылок на источники, на исследования, на факты. Уравнение с четырьмя неизвестными: ведь дух, разум, Запад, Восток – каждое из этих понятий требует хоть какой-то предварительной определенности. Голые рассуждения из головы на абстрактные темы. Неужели нет никакого представления о методе, о том, что элементарно необходимо для хотя бы простейшего предварительного исследования?
6. Нищета детерминизма? «Пути науки неисповедимы… Детерминизм, возведенный в принцип, представляет собой… редукцию неопределенности и хаоса к порядку, что, по-видимому, представляет собой одну из первых форм редукционизма в науке» (Из статьи В.П. Зинченко в журнале «Вопросы психологии». 2007, №6).
7. Подобно тому, как западная художественная литература обеднела талантами, стала неинтересной и чернушной, так и современная западная философия.
8. Журнал – не место для дискуссий?
(письмо старому буддисту, редактору журнала)
Привет, А.! 14.2.2008
Итак, ты наконец (не прошло и двух лет) ответил почти по существу дискуссии: наш спор не конструктивен. Но это только половина ответа. Хотелось бы (очень интересно) получить и вторую половину: каков же конструктивный вариант? Возникают несовместимые точки зрения, возникают и дискуссии, дабы выяснить, что верно. С неопределенной перспективой во времени и результатах. Некоторые споры длятся веками, тысячелетиями. Как на Западе, так и на Востоке. Шакьямуни дискуссий не запрещал, Шанкара дебатировал месяцами.
Кстати, чрезвычайно интересная (и по языку и ясности стиля также) книга В.Гейзенберга, содержащая его произведение «Часть и целое» (род научной автобиографии, о развитии современной науки на протяжении 50-60 лет). Дискуссии и чрезвычайные споры были в среде ведущих ученых (Бор, Планк, Эйнштейн и т.д.) естественным и неотъемлемым явлением. («Наука возникает в диалоге» — В. Гейзенберг). И споры старались довести до конца. И не находили в этом ничего странного. Например: «Хотя Бор был вообще исключительно деликатным и уступчивым человеком, в этой дискуссии, задевавшей важнейшие для него проблемы познания, он проявил способность с фанатизмом и почти пугающей неумолимостью добиваться окончательной ясности во всех аргументах. Он не расслаблялся даже после многочасовых споров и не отступал от Шредингера… Возможно, вследствие перенапряжения Шредингер через два-три дня заболел. … Но и тут Бор почти не отходил от больного, упрямо повторяя: «Нет, Шрёдингер, Вы обязаны все-таки согласиться, что…». (В. Гейзенберг. Избр. филос. работы. СПб, «Наука». 2006. С. 27).
Или еще. [Вольфганг Паули — Гейзенбергу]: «Это твое письмо никуда не годится. … Ты просто повторяешь свои навязчивые идеи и ложные умозаключения… Я поэтому только потерял время и должен теперь прервать наш спор…». – Но я не мог уступить и, хотя моя болезнь то и дело вспыхивала снова, вызывая приступы головокружения и депрессию, я хотел добиться полной ясности. В конце концов мне удалось – почти за шесть недель крайнего напряжения – пробить брешь в обороне Вольфганга» (с. 496).
А вот консерватизм способа мышления, привязанность к собственным взглядам порой поразительна. [П. Эренфест]: «Эйнштейн, мне стыдно за тебя: ты ведь споришь против новой квантовой теории теперь точно так же так, как твои противники против теории относительности». Но и это дружеское увещание не смогло убедить Эйнштейна» (с.355). «Смысл старых слов в какой-то мере утратил четкость. Известно, что даже столь выдающиеся физики, как Эйнштейн, фон Лауэ, Шрёдингер, оказались не готовыми к этому или не способными изменить структуру своего мышления» (с.136).
Мне также неизвестен какой-либо иной способ «выяснения отношений» кроме дискуссии. Тебе известно что-то иное, конструктивное? Тогда зачем скрывать? Расскажи.
Но что-то непохоже: ты считаешь, что спор может длиться до бесконечности, а потому лучше не спорить. При этом ты ссылаешься на наш прошлый опыт. Удивительное мышление. Кто ж тебе мешает дискутировать по-иному? Если мы «в колее», то значит навсегда в ней и должны оставаться? Высоцкий так не считал. Да и ситуация-то сейчас другая. Мы хотим прояснить что-то в общем для нас мировоззрении и учении, тогда откуда эта «бесконечность»? Или просто хотим любой ценой отстоять собственную правоту? Или ты верный последователь Кузьмы Пруткова («Проект введения единомыслия в России»)? Или, может быть, вступил в партию единороссов («Парламент – не место для дискуссий»)?
Для тебя, конечно, спор неконструктивен, поскольку ты нашел «окончательную истину». Зачем же спорить. Только время тратить. И правильная точка зрения только одна, а именно твоя. Если кто-то отстаивает другую, то он пошляк-диалектик и дремучий невежа. Ты даже не замечаешь, что сам противоречишь себе, постоянно выставляя себя примером «политкорректного» спорщика. Но если ты так закоренел в теме, то какие проблемы? Если ты знаешь и ясно мыслишь, то можешь ясно и кратко выразить свое знание.
Для меня же наша дискуссия вполне конструктивна, благодаря ей прояснялись многие важные понятия. На прошлых Торчиновских чтениях мой ответ тебе был апробирован (в твоем присутствии) и вот теперь опубликован в сборнике статей. А ответа твоего до сих пор не слышно. А тема актуальна.
Суть моего возражения, или центральная тема нашей дискуссии, очень проста:
Объясни, почему ты применяешь к буддийской теории познания гегелевские концепции и термины? То есть стал познавать и объяснять буддизм через гегельянство?
Если ты кратко, ясно и обоснованно ответишь на этот вопрос, то на этом дискуссию можно было бы и завершить.
Кстати, никто из выдающихся ученых, упоминаемых Гейзенбергом, к Гегелю не обращался. Для самого Гейзенберга в его творчестве имели особое значение Кант, и затем чрезвычайное – Платон, предугадавший современные взгляды на строение материи. Это говорит о непродуктивности гегелевского подхода и метода. Не работал этот метод. Над его «Философией природы» смеялись. Неприменим он и в буддологии. Что-то я не помню, чтобы Розенберг или кто-то еще увлекался Гегелем. Наоборот: Розенберг предостерегал, говорил об опасности приложения к буддизму западных философских терминов! Но ты как раз повел себя вопреки этому предостережению. И потому, к сожалению, попал в ловушку, вполне оправдав справедливое предостережение Розенберга! Психиатры (Ганнушкин), описывая шизоидов, говорят, что для них типична фраза Гегеля, который в ответ на то, что некоторые его теории не соответствуют фактам, сказал: «Тем хуже для фактов!». Многие известные мыслители: Бохеньский, Поппер, Б. Рассел Гегеля не принимали. Шизоидное старье!
8а. Ответ старого буддиста: О чем можно говорить с человеком, который называет Гегеля шизоидным старьем! который редактировал Шантидеву, но так и не смог преодолеть раздражения и грубости. Больше не пиши мне, твоих писем я читать не буду. Не обижайся. Успехов в практике.
9. Мимо-мышление. Многие так привыкли не отвечать прямо на вопрос, что, даже когда это совершенно необходимо, никак не могут этого сделать. Присылаешь статью, они пишут, что какие-то их знакомые не советуют ее публиковать. Говоришь, ответьте по существу: с чем вы сами-тонесогласны, что неправильно в статье; зачем ссылаться на каких-то мне незнакомых «знакомых», анонимов, заводить «теневой кабинет». Нет, опять не отвечают по сути, а говорят, что публикация будет неконструктивной и т.д. И им не надоедает это словоблудие. Можно было бы сказать, что это — наследие совковой психологии, когда люди часто говорили околичностями, на эзоповом языке. В крайнем развитии это «боковое мышление» известно в психиатрии как «мимо-мышление»: пациент не отвечает на суть вопроса, а говорит совсем о другом, которое лишь внешне и поверхностно связано с заданным вопросом.
Очень редки люди, говорящие неизменно прямо и смело, что думают. Одним из таких немногих был А. Зиновьев, автор «Зияющих высот».
10. Злоба и гнев (заметка в связи с 10-ю негативными действиями в буддизме). Наше самопознание и знание психологии бедно, недостаточно для того, чтобы уяснить самые элементарные и необходимые для духовной практики вещи. Путаница с гневом. Однозначно определяют его как абсолютно отрицательное, забывая о том, что есть гнев праведный и есть гнев на самого себя и проч. (чем уже я говорил ранее). Видимо, правильнее говорить не о гневе, а о злобе, зломыслии, злонамеренности, которые в любом случае негативны.
10а. Разгневанный, раздраженный, рассерженный, злой, злонамеренный, зломыслящий, зла желающий (жажда отмщения, желание зла – неприятностей, несчастий или даже смерти для другого).
10б. Еще раз о понимании зависти и ревности. Слова песни: «я тебя немножечко ревную к книгам, совещаньям и друзьям». Она не завидует, что у него такие друзья, т.е. не думает: а вот были бы такие друзья у меня! Нет, она хочет, чтобы он оставил друзей и общался с ней, досадует на то, что друзья и книги поглощают внимание мужа. Здесь чувство собственности. «Ревность есть проявление тиранства в страдательной форме», говорит Н. Бердяев. Но, кажется, это не точное определение. Из-за ревности иногда даже убивают, и не только соперника, но и самый «предмет любви». Какая же здесь страдательность?
11. Из книги В. Гейзенберга. «Избранные филос. произведения». СПб, 2006.
Ни одна новая идея не может быть с самого начала совершенно ясной.
Состояния, носившие название элементарных частиц, также сложны, как состояния атомов и молекул. Или – в парадоксальной формулировке – каждая частица состоит из всех остальных частиц (с.58). (Итак, Ленин оказался прав: «электрон также неисчерпаем как и атом» — Б. З.).
Иными словами, здесь можно говорить лишь о какой-то смеси всех частиц, а такую смесь было бы разумнее назвать континуумом материи. Фундаментальная проблема физики элементарных частиц заключается в динамическом поведении этой непрерывной материи (с.107).
Когда две частицы крайне высоких энергий сталкиваются между собой, то в первый момент столкновения мы имеем маленький диск чрезвычайно плотной материи, который затем взрывается и, теряя свою плотность, распадается в конечном счете на многочисленные частицы. … плотность возникающего при столкновении диска может вначале в тысячу раз превысить плотность нейтронной звезды. (с.108).
Нам неминуемо приходится пользоваться языком, коренящимся в традиционной философии. Мы спрашиваем: из чего состоит протон? Можно ли разделить электрон или он неделим? Прост или составен квант света? И так далее. Но все эти вопросы поставлены неправильно, потому что слова «делить» и «состоит из» в значительной мере утратили свой смысл (с.118).
Против К. Поппера — с.130.
Предельно обобщая, можно, пожалуй, сказать, что изменение структуры мышления внешне проявляется в том, что слова приобретают иное значение, чем они имели раньше, и задаются иные, чем прежде, вопросы (с.135).
(О языке современной физики: используются образы, но они условны – с.157 и о недостаточности аристотелевской логики – с.159).
С.167 – публикации и дискуссии, чрезвычайная важность для выяснения истины личных встреч и дискуссий.
О методе, устранение некоторых неверных представлений, Аристотель и Платон – с.169.
История науки не ограничивается просто историей открытий и наблюдений, она включает также историю понятий… (с.172).
…о политическом направлении никогда нельзя судить по целям, которые оно громко провозглашает и к которым, возможно, действительно стремится, а только по средствам, которые оно применяет для осуществления целей. Дурные средства показывают, что их инициаторы сами уже не верят в убеждающую силу собственных идей. (с.321).
[В чем, собственно, заключалось великое достижение Колумба? – Не в использовании идеи шарообразности Земли, не в тщательной подготовке экспедиции]. Самым трудным в этом путешествии-открытии было, несомненно, решение оставить всю известную до тех пор землю и плыть так далеко на запад, чтобы возвращение назад с имеющимися припасами было уже невозможно (с. 346).
12. Карл Поппер не туда попер. (См. также «Панта Рэй», октябрь 2008). У него несправедливое и неджентльменское отношение к прежним мыслителям, особенно к Гегелю, которого Поппер, похоже, считает дебилом, ведь утверждает, что мышление Гегеля – на до-логическом (!) уровне. В. Никоненко («Английская философия XX века») подробно разбирает его ошибки и недостойное поведение. Так, Поппер отвергает диалектику, объективное существование противоречия, считая, например, что антитезис возникает в результате критики ученых, а не объективно, что неверно; ведь новый реальный этап развития общества, науки и т.д. начинает вступать в противоречие со старым уровнем развития.
13. Косово и натовская братва. НАТО, США бомбили Югославию (предварительно пустив ложную информацию, как это потом было и с Ираком), поставили ее на колени. А теперь отделили от Сербии Косово, чтобы иметь здесь свои базы.
14. «Выборы» президента и глас народа.
(1) Зюганов, Жириновский, слабаки! Все равно не будете президентами. Так зачем участвовать в фарсе? Оставьте Богданова наедине с Дмитрием Медведевым вот тогда… (см. сл. строку).
(2) увидел цветную листовку, на которой стояло одно только слово: «Лже-Дмитр.».
(3) президент, выбранный президентом.
Он – «за народ». Это тот, кого выдвинули олигархи, и при ком появилась масса новых миллиардеров-олигархов.
Кто-то сказал, что, может быть, наша жизнь стала стабильнее и проч., но при этом и противнее.
Закрывают газеты, учебные заведения, радиостанции. Из народа: «Вы измывались над советскими шариковыми, а теперь сами на порядок превзошли этих совков!».
Умом Россию не понять. (Еще один современный абсурдик). Некий вице-мэр выступил с идеей обязать всех ходить на выборы: если не ходите, тогда почему обращаетесь с просьбами к власти? – Ответ из народа: «Да потому что я плачу налоги, на которые вы живете». И еще: «Вы хотите, чтобы все приходили на выборы, и в то же время отменили порог явки. Где же логика?».
15. Н. Бердяев: Мир представляется мне вечно новым, я воспринимаю его как бы в первичной интуиции, хотя бы это была давно узнанная мною истина…
Я вижу три состояния человека, три структуры сознания… «господин», «раб» и «свободный».