15 12 2023
Б.И.ЗАГУМЕННОВ
Канд. филос. наук, независимый исследователь (Санкт-Петербург)
ЧЕЛОВЕК И МИФОЛОГИЯ
(Антропологические основы мифотворчества)
Для понимания мифологии необходимо понимание «природы человека». Особенности человека – самосознание, отвлеченное мышление/воображение и «дар слова»; использование природы (орудия труда и применение огня); социальность (коллективные действия и мышление). Движущая сила человека – потребности. В силу потребности возникает мифология, философия и т.д. Первоначально мифология – это мировосприятие без критики, правдивое и священное. Сейчас слово «миф» — синоним вымысла. Мифы широко распространены и играют большую роль в современной жизни. В основе мифотворчества лежит потребность в объяснении непонятных явлений. В создании и распространении современных мифов играют роль невежество, ненависть, легковерие, некритичность, умственная лень, эмоциональность, внушаемость, фантазирование, склонность «принимать желаемое за действительное» и т. д. Мы живем в мире мифов. Для понимания этой ситуации важно критическое мышление и самопознание.
Ключевые слова: миф(ология), человек, самосознание, орудия труда, социальность, потребности, самопознание.
B. I. ZAGUMYONNOV
D. Ph., independent researcher (St.-Petersburg)
MAN AND MYTHOLOGY
In order to understand the mythology we must understand the “human nature”. Human characteristics are self-awareness, abstract thinking/imagination and the “gift of speech\language”; the use of nature (tools, fire); sociality (collective actions and thinking). The driving forces of all living beings are needs; mythology, philosophy, etc. arise due to the needs. Initially, mythology is a worldview without criticism, as truthful and sacred. Now the word “myth” is synonymous with “fiction”. Myths are widespread and play a great role in modern life. Myth-making is based on the need for explanation of incomprehensible phenomena. Ignorance, hatred, credulity, uncriticality, mental laziness, emotionality, suggestibility, fantasy, a tendency to «wishful thinking», etc. play a role in the creation and dissemination of myths. We live in a world of myths. To understand the situation critical thinking and self-knowledge are important.
Key words: myth(ology), man, self-awareness, tools, sociality, needs, self-knowledge.
Б.И. Загуменнов
ЧЕЛОВЕК И МИФОЛОГИЯ
(Антропологические основы мифотворчества)
0.0. Предварительно. 1.Природа человека. 2. Неопределенность. 3. Человек и животные. Ушинский. 4. Специфика человека. 4 а. Эклектизм. 5.Мифы первоначальные; время их возникновения; история исследования; мифологический образ жизни. 6. Современные мифы об СССР, Западе, науке и т.д. 7. Почему творят и принимают мифы? 8.Древние мифы живы. 9. Другими словами. 10.Что делать?
0.0. Как известно, существует не только научное, но и другие виды познания действительности: обыденный опыт и здравый смысл; самопознание; познание жизни через искусство, в особенности через литературу. Порой, например, изображение жизни в романах дает для понимания больше, чем сотни ученых статей и книг. Это отметил классик в связи с творчеством Бальзака, достоверно отражающим жизнь Европы того времени [23, с. 26-29]. А мне пришлось в этом убедиться, когда я случайно наткнулся на один рассказ Лескова, который дал мне для понимания мифологии очень много (см. ниже – п. 5в).
Образ-модель для понимания темы:
- мы видим солнце, это факт, реальность;
- но видим его размером с чайное блюдце, и это — заблуждение, иллюзия;
- если же мы считаем, что солнце – это глаз божества, то это уже фантазия, мифология;
- а если мы поклоняемся и молимся этому божеству, это уже религия.
Итак, существуют:
- достоверное познание/знания;
- заблуждение;
- фантазия; к творениям фантазии относятся мифы, а также сказки, романы и т. д. Различие между мифом и сказкой в том, что герои сказок – это не правда, а условная реальность, в то время как мифы принимают за реальность, за адекватное понимание.
1. Как сказано, «человек есть мера всех вещей» (Протагор) и о чем бы мы не говорили, чтобы не планировали, это, сознательно или нет, связано с нашим пониманием человека (его физиологии и психики). Если такой связи нет или «природа человека» понимается неправильно, то наши благие построения оказываются утопией. Необходима ясность.
2. Но на пути к ясности нас встречает неопределенность. Действительно. Все мы в сознании, но кто знает, что такое сознание? Бесчисленные дефиниции располагаются в диапазоне от «сознания нет вообще» до «всё есть сознание»! При этом сознание – это часть психологии, но в психологии тоже многое остается неясным. Психология – это часть антропологии. Антропология – это, вроде бы, наконец, человек в его целостности, если понимать его как человечество в единстве со средой — и естественной, и созданной им самим. Но здесь, как понятно из выше сказанного, тоже царит неопределённость. В многочисленных изданиях «антропологий» господствует несистематичность, и главы их расположены нередко – таково впечатление – в случайно/произвольном порядке.
Более того, как заявляет наш соотечественник: «Философская антропология поставила человека и его экзистенциалы непосредственно в фокус исследования, и мы многое узнали о человеке, точнее, о его «свойствах» (по большей части «ущербных» или «чудовищных»), но мы так и не узнали его. Более того: чем далее «уходит» в свой предмет философская антропология, тем меньше узнается в нем — этом предмете — человек» [18, с.81].
(Возьмем, к примеру, книгу А. Ивина «Наука, паранаука и псевдонаука», в которой он говорит о полной неясности понятия «человек», а перечисляя основные особенности человека – их он обнаружил почти два десятка – он даже не упоминает самосознание! [6, с. 239-268].
Некоторые антропологи дошли до заявлений, что человека нет вообще!
3. При этом специфику и сущность человека нередко стремятся выявить при сравнении человека с животными. Стандартная фраза большинства психологов – «человек отличается от животных сознанием». Это просто замечательно, насколько не понимается принципиальное отличие человека от животных или, по крайней мере, неверно или небрежно формулируется. Ещё дальше от реальности представления о человеке у представителей биологии и соматической антропологии. Так, Дробышевский, известнейший наш антрополог, вообще не находит принципиальных отличий обезьян от человека; отличия якобы лишь количественные, а единственным видоспецифическим признаком человека является использование огня [4, с. 6-7].
3 а. Между тем Ушинский уже давно предельно четко сформулировал это отличие. – «… Человек не потому говорит, что обладает рассудком, который есть и у животных, а потому, что обладает самосознанием, т. е. способностью наблюдать свои собственные душевные явления, чего нет у животных. Эта-то способность дает человеку дар слова, свободу воли, нравственность и способность к самоусовершенствованию, — к прогрессу! [19, с. 213].
В обыденном сознании сформировался настоящий миф о животных, как в принципе якобы неотличных от человека в своем поведении и способностях. Здесь с самого начала фигурирует неосознанная софистика: под словом «животные» на деле имеют в виду лишь ничтожную их часть, буквально несколько высокоразвитых видов, в особенности шимпанзе. И кроме того подчеркивается сходство с человеком, но опускаются отличия. Хотя обезьяны и могут создавать кое-какие примитивные орудия труда, но сделать копье с наконечником они уже не способны.
4. Действительно, самосознание, абстрактное мышление и связанный с ним понятийный язык проводят принципиальную границу даже между развитыми животными и человеком. Человек – это тело, психика и духовные явления. К духовным явлениям относится также сверхсознание, «высшие состояния». Эта древняя трихотомия (тело, душа, дух) представляется наиболее рациональной. Но всё же ее недостаточно для полноты понимания.
4 а. Человек также совершенно невозможен без соединения с преобразованной им природой: «орудиями труда», огнем и т. д. Животное – существо без вещей, человек – существо с вещами, он постоянно держит что-то в руке (камень, смартфон), носит на себе (одежда) и окружен вещами. Он естественное преобразует в искусственное, в т. ч. и самого себя. И в конечном итоге начинает все больше жить в созданной им «второй природе» (в материальной и духовной культуре).
4 б. К существенному в человеке относится и его суперсоциальность, он – зоон политикон, общественное существо (Аристотель). Он смог победить животных и суровости природы не только потому, что орудовал копьем и топором, но прежде всего потому, что люди действовали коллективно. Социальностью пронизана вся жизнь человека от рождения до смерти: усвоение навыков гигиены, норм поведения, языка и т. д. происходит только в обществе. Человек невозможен вне общества. Социальность – это семья, школа, работа, государство, политика, религия, мифология.
4 в. И еще важнейшее. Все основное в мире человека создается его деятельностью, а к деятельности человек побуждается потребностями. Потребности – основная движущая сила всех существ/организмов. В силу потребности возникают органы чувств, создается одежда и жилище; в силу потребности возникают религия, философия, наука. И в силу потребности возникает древнейшее явление – мифология.
4г. И последнее. В отличие от многих животных, существующих десятки или даже сотни миллионов лет практически неизменными (крокодилы, стрекозы), человек есть существо-процесс, существенно и заметно меняющееся в ходе времени (антропогенез, история) и не обладающее определенным (четко предсказуемым) будущим.
Итак, человек, общество и природа. Этим, казалось бы, охватывается всё существующее. Но следует добавить еще неведомое, неизвестное. В нем скрываются как обыденные, так и, вероятно, мощные явления и факторы, влияющие на известную нам жизнь и природу. Как сказано Омаром Хайямом, «это море бытия возникло из сокровенного, никто не мог просверлить жемчужину раскрытия этой тайны…».
4 д. В нашем уме обычно царит эклектика: перемешаны разные слои сознания, включая и наиболее архаичные. Присутствуют нравственные нормы и установки, здравый смысл и логика, иррациональность и алогичность, национально-политический менталитет и т. д., а также религиозно-мистическое и мифологическое сознание. Мифотворение в той или иной степени присутствовало всегда, совершается оно и в наши дни. Порой встречаются личности, особо склонные к мифотворчеству.
Для персонажей с мифологическим складом личности характерна «эмоциональная заряженность» убеждений, склонность принимать желаемое за действительное, легковерие, некритичность мышления и вообще нечувствительность к логике и корректному обоснованию своих убеждений, некая инфантильность, детскость с ее склонностью верить во все чудесное, необычное и таинственное и то же время склонность к догматизации и «творению кумиров», ригидность мышления, нетерпимость к критике и враждебность к критикам его пристрастий, которые в конце концов объявляются провокаторами и врагами. В этом они сближаются с носителями «сверхценных идей», фанатиками или даже параноиками.
(«Невероятно, но… Однажды студент-психолог, занимавшийся темой «Легковерие» поместил в одной из нью-йоркских газет объявление, в котором предлагал всеми желающим дрессированных обезьян, заменяющих горничных. Студент получил 7 321 заказ).
4 е. «Многие формы самореализации человека основываются на различных мифологических представлениях. Такие представления возникли на самых ранних этапах развития человеческого общества и во многом предопределяли характер его ментальности» [5, с. 333].
5. Не следует отожествлять мифологию первобытных людей с тем, что называют мифом сейчас. Слово «миф» употребляется в разных смыслах: (1) как древнее явление мифологического сознания; само слово «миф» (гр. мифос) в оригинале означает не выдумку, а «слово», рассказ, предание (о происхождении явлений); (2) вымысел (а также иллюзия, ложь и т.д.) принимаемый за правду; (3) ради эффекта современный миф-вымысел могут назвать и «бредом», что, понятно, нельзя понимать в прямом смысле, — этим «термином» сейчас взяли за обычай обзывать любые доводы оппонента, с которым несогласны.
Миф – вид «устного народного творчества» на ранних ступенях жизни каждого народа, «на заре его истории», это самая древняя «форма общественного сознания». «Мифы не знают имен своих творцов. Подобно героическому эпосу, легенде и сказкам они являются произведениями народной фантазии, продуктом коллективного творчества народа; с них начинается история народного миросозерцания… В мифе переплетаются вымысел, вера и знание, но сущность мифа не сводится ни к одному из них» [10, с. 39].
В наивно-образной и фантастической форме миф отражает представления людей об окружающем мире (природе и обществе) и попытки объяснить непонятные явления природы или же совершаемые действия (обряды и др.) – происхождение Вселенной, человека, животных, природных явлений (гроза), ремесел, письменности, историю «приручения огня» и т. д. Для древнего человека это было основой формой понимания и объяснения многих значимых для его жизни явлений. Это первоначальная форма мироощущения\осмысления мира. Это явление словотворчества и эмоционально-образного мышления. Содержание мифа мыслилось/воспринималось вполне реальным, без критики, как само собой разумеющееся.
Стеблин-Каменский отмечает: «Несмотря на то что исследованием мифов занимается целый ряд наук — литературоведение и фольклористика, этнография и антропология, наука о мифах и наука о религии — и что существует обширнейшая литература о мифе, основное в нем остается загадочным. Бесспорно в отношении мифа только одно: миф — это повествование, которое там, где оно возникало и бытовало, принималось за правду, как бы оно ни было неправдоподобно [17, с. 4].
«ТЕОРИИ ВСЕГО». В целом считается, что мифология не сводится к удовлетворению любопытства первобытного человека, но это такой подход к миру, при котором не допускаются даже малейшие элементы хаотичности, неупорядоченности; превращение хаоса в космос составляет основной смысл мифологии, причем космос с самого начала включает ценностный, этический аспект. Барроу: «Если покопаться в древних мифах, рассказывающих о сотворении мира и судьбах его обитателей, складывается ошеломляющее впечатление, что погружаешься в готовую «теорию всего». Вокруг царит законченность, уверенность, определенность. Есть место для каждой вещи, и каждая вещь находится на своем месте. Ничто не происходит случайно. Нет ничего непонятного или неизвестного. Нет места ни прогрессу, ни сомнениям. Все сущее сплетено в единый гобелен, где все ясно и понятно. Эти древние мифы и были первыми «теориями всего»» [1, с.14].
5 а. Мифы – первая и древнейшая форма общественного сознания. Но когда именно они возникают? Миф – это словотворчество, рассказ. Это означает, что он возник тогда, когда язык уже не только существовал, но и был достаточно развит. Но когда это было? Этого тоже никто более-менее точно сказать не может. В то время как, например, западная философия – как всем известно – возникла в Древней Греции (Фалес – 7-6 вв. до н.э.).
Склоняются к тому, что развитый язык и соответственно мифология сформировался у человека современного типа – хомо сапиенсов (неоантропы, кроманьонцы). Но это уже далеко не «заря истории», а скорее день, когда антропологическое солнце уже давно поднялось над горизонтом – обычно считают, что сапиенсы появились 40 000 лет назад (возможно, 100 тыс.), в то время как антропогенез в целом занял несколько миллионов лет. И, следовательно, то, что было «на заре», остается неизвестным.
Похоже, с мифами — та же история, что и с «первобытным сознанием». Леви-Брюль, автор книги «Первобытное сознание» говорит в предисловии, что книга – не о первобытном сознании (его исследование нам недоступно, ибо это сознание людей, живших десятки тысячи лет назад), а название такое он дал потому, что это выражение устоялось (!). Точно так же, когда антрополог записывает миф из уст австралийца-аборигена или папуаса, он записывает не первобытный миф, а то, во что он превратился за многие тысячи лет – когда он передавался из уст в уста и, конечно, за это время не мог не измениться и, возможно, коренным образом.
5 б. Мифы в течение веков делали предметом своих размышлений историки, социологи, лингвисты, культурологи, логики, психологи, метафизики, фольклористы и т.д. Литература публикаций и исследований мифологии колоссальна. Уже философы Древней Греции разделяли философию и мифологию как разные явления. Позже многих за толкование мифов взялись Фрейд и Юнг, но, надо сказать, не очень удачно (анализ их «мифологический» деятельности дан, в частности, Мелетинским и Стеблин-Каменским). В дальнейшем и сами эти личности, и их учения подверглись значительной мифологизации.
К тому же правильный подход к адекватному пониманию мифологии невозможен только по книгам; важна конкретная живая ситуация: «… антрополог – единственный участник мифологического спора – имеет уникальное преимущество, заключающееся в возможности оказаться рядом с дикарем всякий раз, когда он чувствует, что его теоретическая мысль заходит в тупик и источник его аргументации иссякает. (и тогда) …он имеет перед собой всю полноту жизни, в которой рождается миф.
Миф, в том виде, в каком он существует в общине дикарей… является не просто пересказываемой историей, а переживаемой реальностью. Это не вымысел (как в романах) это живая реальность, которая, как верят туземцы, возникла и существовала в первобытные времена и с тех пор продолжает оказывать воздействие на мир и человеческие судьбы. Такой миф является для дикаря тем, чем для искренне верующего христианина является библейское повествование о сотворении мира…» [14, с. 98].
5 в. Действительно, о мифе говорят, как о тексте, который пересказывается (или записан) и бытует в сознании людей заметное время как привлекательный/впечатляющий и достаточно авторитетный/внушительный и не подвергаемый критике, как вполне понятный или очевидный. Но мифу в таком смысле обязательно предшествует некая реальность: наблюдение природных явлений (солнце) или каких-либо действий (добывание огня, ритуал) или особого рода видение.
Вот пример так называемой былички.
– «Муж у меня умер. Так легла я спать уже. … Слышу: колокольчики тук-тук-тук – едут. Гляжу: Коляха мой входит. В синей рубашечке, в сапогах – ну, как ходил. Садится на сундук и заговаривает со мной. Я лежу, дрожу, а он: «Ты замерзла?» — «Нет». — «Ты боишься» — «Нет». — «Сена привезли?» — «Привезли». – «Дети спят?» — «Как видишь. Разбудить?» — «Нет, не надо». – Так и разговаривали. А тут петух закукарекал – он бросился бежать! Только сапоги и застучали. Я вскочила, свет зажгла – нет никого. И дверь, как была – на крючке» [16, с.269].
Это пример живого мифологического сознания (а не религиозного, не научного, не художественного).
НО! Можно говорить о мифологическом образе жизни, при котором мифические персонажи во многом определяют не только сознание, но и само поведение. Это хорошо передано в рассказе Н. Лескова «Пугало».
«С ребятами я ловил пискарей…; но по серьезности моего характера, более держался общества дедушки Ильи, опытный ум которого открывал мне полный таинственной прелести мир, который был совсем мне, городскому мальчику, неизвестен. От Ильи я узнал и про домового, который спал на катке, и про водяного, который имел прекрасное и важное помещение под колесами, и про кикимору, которая была так застенчива и непостоянна, что пряталась от всякого нескромного взгляда… Меньше всего дедушка знал про лешего…
Все эти живые и занимательные истории имели тогда для меня полную вероятность, и их густое, образное содержание до такой степени переполняло мою фантазию, что я сам был чуть ли не духовидцем. …когда я однажды заглянул с большим риском в толчейный амбар, то глаз мой обнаружил такую остроту и тонкость, что видел сидевшую там в пыли кикимору…А когда я, испуганный этим видением, бросился бежать оттуда… леший во всю мочь засвистал на своей зеленой дудке и итак сильно прихватил меня к земле за ногу, что у меня отрывался каблук от ботинки. …
С тех пор я … узнал так много интересного, что начал бояться не только ночью, когда все домовые, лешие и кикиморы становятся очень дерзновенны и наглы, но и даже стал бояться и днем» [12, c. 7-9].
Хорошо известно, что тем, кто близок к природе и зависим от ее капризов (например, народы Севера: эскимосы, лапландцы и т.д. или же австралийцы-аборигены) свойственны суеверность, вера в существование многочисленных духов, которые неравнодушны к людям и постоянно вмешиваются в их жизнь. Вероятно, жизнь и менталитет этих народов наиболее близки к нашим представлениям о первобытности.
Короче говоря, первичен мифологический образ жизни, а мифы как рассказы о духах, богах и т.п. — это его отражение, т.е. не стоит сводить мифологию исключительно к собранию текстов, устному творчеству. (Это, конечно, мало относится к современности, в которой мифы могут порождаться буквально «на пустом месте» благодаря масс медиа).
6. Мифология отличается от религии, философии, науки, а также от форм словотворчества типа сказок, басен, романов, в которых персонажи условны и это нами понимается, в то время как мифологические персонажи (домовой, леший) тот, кто принимает миф, считает реально существующими.
Удивительно, но целый ряд авторов, в т. ч. и известный философ А. Спиркин, не только не считает мифологию «первой формой общественного сознания», но вообще оставляет это явление без особого внимания, считая, видимо, мифологию составной частью религии. А.Ф.Лосев однако проводит важные разграничения. «Миф не есть специально религиозное сознание. Это отграничение весьма существенно…религия всегда живет вопросами (или, точнее, мифами) о грехопадении, искуплении, спасении, грехе, оправдании, очищении и т.д. Может ли миф существовать без этих проблем? Конечно, сколько угодно… Итак, миф возможен без религии. Но возможна ли религия без мифа? Строго говоря, невозможна. …Религия есть вид мифа, а именно мифическая жизнь … ради самоутверждения в вечности. Стало быть, миф не есть религия; миф охватывает и разные другие области; миф может быть в науке, искусстве, религии. Но религия не может быть без мифа. Религия… в самом своем принципе уже содержит нечто мифическое. Она не может не зацвести мифом» [13, с.143, 146, 152].
Общее в древних и современных мифах состоит в том, что их образы и слова (дракон глотает солнце и т.п.) не соответствует реальности, фактам. Но! Здесь нас встречает некий парадокс. Слово «миф» определяется как «вымысел», «выдумка». Но для кого вымысел? Для того, кто принимает некий миф, он не выдумка, но правда. И в этом отношении современный человек не отличается от древних людей, которые не сомневались в правдивости своих мифов.
Так что различие между древностью и современностью весьма относительно, а что действительно изменилось – так это тематика мифов. Многие древние мифы были забыты в ходе времен, а предметами неомифологии стали современные события, явления и личности.
Для примера возьмем известную байку: «В СССР половина страны сидела, а вторая половина ее охраняла». И кандидат наук согласно кивает головой: да, так и было (это действительный случай). Что мы здесь видим? Примитивный образ и вопиющее несоответствие фактам. И тем не менее… Чем же вызывается принятие мифа? Очевидно, что – установкой слушателя. Мы легко верим тому, что соответствует нашей позиции, подтверждает и усиливает ее.
6 б. Один из грандиозных современных мифов – евроцентризм. В сознание многих стран внедрилась мистифицированная картина «мировой цивилизации». Якобы все народы проходят один и тот же путь, а отличаются они лишь стадией развития. На деле концепция построения единообразного мира – это утопия, основанная на мифе о совершенстве западной цивилизации с ее демократией, свободой и т.д. В действительности не было и нет самостоятельного развития Запада, которое «отсталые страны» могли бы взять в качестве примера. Западная цивилизация с самого начала – это уродливое сращивание двух миров: развитие Запада обусловлено колонизацией многих стран и народов, которые остались «слаборазвитыми» как раз в результате эксплуатации их западноевропейским державами. Запад (особенно США) поглощает огромное количество ресурсов (и производит не меньшее количество загрязнений). Если бы все страны на земле начали жить в таком режиме, то их жизнь не смогла бы продолжаться слишком долго. «Жить как на Западе» — эта иллюзорная идея сыграла немалую роль в распаде СССР и в трагедии Украины (Детальный анализ темы «евроцентризм» — см. [8, с.177-196]).
6 в. Черный миф о неполноценности и даже «вреде» науки имеет в России (и не только) глубокие корни… Н. Лесков в одном из рассказов излагает историю героя, увлеченного наукой и встретившего непонимание и преследование среды. И в наши дни мы можем встретить радиоведущих с пафосом вещающих на всю Россию о том, что наука толком и точно ничего не знает, говорит то одно, то другое и т.д., и т.п. Обычно сетуют на то, что наука и техника принесли много вреда: загрязнение среды, угрозу ядерной войны и пр., но при этом не могут обойтись без холодильника, мобильника и компьютера. Нетрудно заметить закономерность: любое достижение/изобретение влечет за собой немало негатива, но при этом все же позитивное преобладает. Например, открытие и применение антибиотиков к середине 20-го века резко увеличило среднюю продолжительность жизни людей. [УзМ1]
Обычнаясофистика в том, что негатив приписывают науке, в то время его причина как правило не в науке, а в «человеческом факторе», в неадекватном применении достижений из-за невежества, пристрастий и ненависти. Не углубляясь в детали, ограничусь красноречивым диалогом:
Один православный неофит писал мне в 2010 году: «Наука – это людоедская религия, уничтожающая все живое. Если я не прав – опровергнете». А недавно, т.е. 13 лет спустя, он мне ответил: Как давно это было! Тогда я был молод и горел ярким пламенем неофитства. Во многом я ошибался, как и в этом утверждении, потому что наука – лишь инструмент разума для человека, ее можно использовать, как для вреда, так и для пользы».
Критике научной концепции эволюции космоса и защите креационизма посвящена многочисленная христианская литература. В склонности к подобной критике можно усмотреть негативизм бывшего советского человека с его противостоянием официальной идеологии с ее рационализмом и научностью. Но в большей степени здесь присутствует общехристианская установка: христианам – понятное дело – было бы приятно, если бы мир был совсем молод – в идеале возрастом в 6-7 тыс. лет.
В связи с этим вышел такой анекдот. До посадки на Луну космических аппаратов гадали: что делать, ведь за миллиарды лет на ее поверхности должен был образоваться многометровый слой космической пыли и аппарат просто потонет в ней. Но ничего подобного не произошло, слой оказался совсем небольшим. Христиане возликовали: ага, значит на самом деле наука заблуждается, Луна совсем молодая, раз пыли успело осесть так мало. Но если бы они заглянули в школьный учебник астрономии, то с разочарованием узнали бы, что под лучами Солнца поверхность Луна накаляется до 130 градусов и пыль в результате уже не остается пылью, а спекается…
6 г. «СКЛОННОСТЬ К МИФОТВОРЧЕСТВУ. Одним из важных типов отхода от рациональности, имевших тяжкие последствия для российского общества, стал за последние два десятилетия сдвиг интеллигенции к мифотворчеству, при чем исключительно агрессивному – мифотворчеству отрицания, часто даже очернения прошлого. Это само по себе есть признак и фактор углубления кризиса, признак подавленного состояния интеллигенции». (При этом наблюдаются две болезненные черты) 1. «Нежелание знакомиться с вполне доступными фактическими или историческими сведениями и даже активное отрицание достоверности. …и самой ценности истины. 2. «… агрессивное отрицание принципов научного метода» [9, 256].
Мифотворчество, конечно, присуще не только интеллигенции, но и человеку вообще на любом этапе истории и в любом обществе, восточном или западном, присуще оно и нам, современным людям. Мы постоянно мифологизируем более или менее длительно существующие явления, которые имеют хоть какое-то отношение к нашей жизни. Мы живем во многом в мире мифов. Мы создали мифы о Западе, об Америке, о евреях, об Израиле, о масонах, о Сталине, астрологии, НЛО, о Фрейде, Юнге, о православии т.д. Помнится, учитель в сельской школе, понизив голос, рассказывал нам о том, что православные священники обладают, конечно же, колоссальными познаниями в разных науках, знают и негативные стороны науки и потому способны ее критиковать. Мифологическое и близкие к нему виды сознания и до сих пор занимают большое место в сфере социальной жизни, политических событий, особенно во время кризисов, включая военные конфликты. И скорее роль его даже возрастает, благодаря современным СМИ.
7. Принятию мифа как достоверного служат такие элементы психологической структуры человека как самоутверждение, пристрастие к своему и антипатия и вражда к иному и чужому (образ врага), агрессивность, внушаемость и т.д. (см. выше п. 4 д). Конечно, видения, сновидения, галлюцинации и т. п. играли немалую роль в формировании мифологического сознания.
Очень редко, когда нам что-то неизвестно, мы говорим «я не знаю». Обычно мы начинаем строить предположения и фантазировать и создаем стойкую картину, принимающую форму мифа.
8. Однако, сейчас «работают» не только мифы современности. Некоторые древние мифы живы и в наши дни. Например, библейский миф о всемирном потопе. Еще в XIX веке, когда уже возникла и развивалась геология, клерикалы пытались заставить мыслить геологов в контексте признания всемирного потопа. Да что XIX век! Вот книжечка, уже 4-е издание, где наш современник тоже призывает геологов учитывать в своей работе «факт» всемирного потопа! См. [2]. Поразительно!
9. Еще раз о нашей теме другими словами. Жизнь человека протекает в двух сферах: (1) Реалистичное (рациональное) познание и на основе его практическая жизнь: создание различных вещей, использование огня, земледелие… Но все это сопровождается не только правильными знаниями и действиями, но, конечно, и заблуждениями. Это одна сфера. (2) Вторая сфера жизни, вплетенная в первую – это воображение, фантазия и основанные на них искусство и словесное творчество: мифы, легенды, сказки, басни, загадки, эпос, стихи, романы, пьесы (театр), киносериалы, компьютерные игры. Воображением созданы также образы духов и богов, и представления о загробной жизни и в связи с этим гигантские пирамиды, храмы, жертвоприношения богам, которых никогда не существовало (в Египте, Греции, Вавилоне…). Человек живет в этих двух мирах. Деятельность воображения и потребность в новых впечатлениях — независимо от практической пользы — это одна из основных потребностей человека. По сути, это проявление коренной потребности в познании, присущей всем или почти всем живым существам.
10. Резюме (и что делать?) Древниемифы возникали ненамеренно, естественным образом в силу потребности в объяснении и «обосновании/оправдании» природных и социальных явлений, с которыми имели дело первобытные люди. Этим мифы способствовали самосохранению и выживанию и в этом их положительное значение. Вредоносность и опасность современных мифов состоит именно в том, что они – мифы, т. е. искаженное, ошибочное отражение реальности. Вредоносность мелких мифов относительно невелика, но иное дело – грандиозные социокультурные мифы, вроде евроцентризма или «арийского мифа», которые результировались в многочисленных бедствиях и жертвах.
Осмысление темы «мифология» важно для самопознания и понимания жизни общества. Необходимо критическое мышление, пересмотр предметов своих привязанностей и их причин, среди которых основные – это невежество, страсть и ненависть.
———
P.S. «Миф ничего сверхчувственного в себе не содержит, не требует никакой веры. Вера предполагает к.-л. противоположность того, кто верит, и того, во что верят. Мифическое. же сознание развивается еще до этого противоположения, и поэтому здесь – и не вера и не знание, но свое собственное, хотя и вполне оригинальное, сознание. С т. з. первобытного человека, еще не дошедшего до разделения веры и знания, всякий мифический. объект настолько достоверен и очевиден, что речь должна здесь идти не о вере, но полном отождествлении человека со всей окружающей его средой, т. е. природой и обществом» [21, с.458].
Литература
1. Барроу Дж. Новые теории всего. Минск. 2013.
2. Вертьянов С. Происхождение жизни. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2007.
3. Гарбовский Н.К. Теория перевода. М., 2007.
4. Дробышевский С.В. Антропогенез. М.- СПб, 2018.
5. Зобов Р.А., Келасьев В.Н. Человекознание. Самореализация человека. СПб, 2008.
6. Ивин А.А. Наука, паранаука и псевдонаука. М., 2021.
7. История первобытного общества. Ред. Ю.В.Бромлей. М., 1983.
8. Кара-Мурза С. Манипуляция сознанием. М., 2000.
9. Кара-Мурза С. Потерянный разум. М., 2005.
10. Кессиди Ф.Х. От мифа к логосу. М., 1972.
11. Кэмпбелл Дж. Мифы для жизни. СПб, М., Минск, 2023.
12. Лесков Н. Соч., т.8. М., 1958.
13. Лосев А.Ф. Диалектика мифа. СПб, 2021.
14. Малиновский Б. Магия, наука и религия. М., 2015. (в оригинале на англ. – 1948)
15. Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. М., 1976. СПб, 2021.
16. Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири. Новосибирск, 1987.
17. Стеблин-Каменский М.И. Миф. Л., 1976.
18. Тен В. Диалектические начала антропоэволюции. СПб, 2011.
19. Ушинский К.Д. Соч., т.11 М.-Л., 1952.
20. Фитч У.Т. Эволюция языка. М., 2013.
21. Философская энциклопедия. Т.3. М., 1964.
22. Элиаде М. Священное и мирское. М., 1994.
23. Энгельс Ф. Письмо к Маргарите Гаркнесс. Сочинения, т. XXVIII, М., 1940. стр. 26—29.
Не только о вреде: https://pikabu.ru/story/na_100_dokazano_mifyi_o_nauke_5819645