В шуньяте… нет ни страдания,
ни возникновения [страдания],
ни прекращения, ни пути. (Будда Шакьямуни)
Нам говорили, что все пути ведут
к истине… что все они встречаются у одной и
той же двери. Но… К истине нет пути. В этом
красота истины. (Дж. Кришнамурти)
Духовная практика – это процесс осознавания. (Дром)
1. Если нет ясности и определенности в понимании предмета исследования или цели практики, то не может быть и желаемого результата. Занимаясь долго и упорно деталями некой системы, ее частностями, можно забыть о сути самой системы, о ее специфике. Из-за деревьев не увидеть леса. Идя долгое время по дороге, иногда забывают о цели пути.
Похоже (судя по публикациям), подобная ситуация нередка в отношении даршан, т.е. индийских религиозно-философских систем (буддизм, веданта, йога…). Хотя, казалось бы, хорошо известные реалии и тексты (первоисточники) индуизма и буддизма не оставляют места для неясности и сомнений.
Действительно: основными ценностями, или целями человека (пурушартха), согласно индуизму, являются должное (дхарма), приятное (кама), полезное (артха) и трансцендентное (мокша, освобождение от сансары). Первые три ценности относительны, четвертая – абсолютна, она и является предметом (важнейшей целью, вишая) даршан. По сути, это относится и буддизму. Это в аспекте социума. В аспекте же психологическом отражение абсолютности четвертой цели мы видим в Мандукья-упанишаде. Она описывает четыре состояния: три относительные, подобные бодрствованию, сновидениям и сну без сновидений, и четвертое, которое за пределами этих трех и «не доступно для речи и мысли». Оно и есть цель (предмет) даршан. Что же это за состояние? Оно описывается как не познание, направленное вовне, и не познание, направленное внутрь, это не познание, и не не-познание; оно невидимо, неизреченно, неуловимо, неразличимо, непостижимо, неуказуемо; оно то, в чем растворяется видимый мир, оно недвойственно. Его должно познать. [Древнеиндийская философия, 1972, 247].
Как видим, это состояние не описуемо и все же описывается, непознаваемо и все же его следует познать. Оно парадоксально и трансцендентно.
Его трансцендентность иллюстрируется притчей о трех спутниках, идущих по пустыне. Они встречают нечто огороженное высокой стеной, за которой происходит что-то необычное. Один из спутников становится на плечи другого и таким образом видит, что за стеной, но он ничего не говорит своим спутникам, а, издав вопль восторга, прыгает внутрь. И оставшиеся спутники остаются «без информации». То же происходит и со вторым спутником, а третий, уже не способный преодолеть стену, так и остается в неведении.
2. Итак, каковы же важнейшие особенности индийских религиозно-философских систем, т.е. какова их специфика?
(1) Буддизм, йога, веданта – это не «философия», а путь сознательного существа от обыденного уровня (сансара) до высшего уровня (нирвана, бодхи, освобождение, парамартха) посредством реального преобразования всех основных его сторон: поведения, психологии, мировоззрения – тела и психики в целом – на основе знания и в особенности самопознания. Это преобразование (т. е. качественное изменение) совершается благодаря духовной практике, а отнюдь не благодаря теории, хотя знание, интеллектуальное понимание практики и необходимо.
Именно в описании и практике пути человека от обычного до высшего уровня состоит важнейшая особенность индийских религиозных систем. Эта простая истина (известная, собственно, и в христианстве) оказалась, по-видимому, слишком простой для теоретиков-интеллектуалов. И буддизм, например, старались понять (и до сих пор стараются) как философию, или психологию, или этическую систему. Но эти и другие стороны Учения – это именно стороны, аспекты единой системы. Не существует, например, какой-то самостоятельной буддийской философии. Таковая выделяется лишь с помощью ложной абстракции.
Где и когда возник популярный штамп «индийская философия»? Скорее всего в Европе XIX века. В системе Гегеля. Известный индолог М.Мюллер – издал книгу «Шесть систем индийской философии». Затем и сами индийцы (С. Радхакришнан и др.) начали применять это обозначение, при чем не только для религиозно-философских систем, но даже и для явно «антифилософских» течений религиозной жизни (бхакти). Таким образом, западное понятие было спроецировано на явления индийской духовности.
Философия – это рациональная система, (т. е. созданная абстрактно-логическим мышлением), описывающая и объясняющая мир в целом. Но ясно, что главное в буддизме, йоге, веданте – это не теоретическое объяснение мира. Философия – это образ мыслей (мировоззрение), в то время как буддизм – это образ жизни и мыслей. Как удачно подметил известный буддолог:
«Для нас, европейцев, философия – это наука, созданная древними греками. Такая философия неизвестна буддийской традиции, считающей, что выяснение природы реальности просто из чистой любознательности является пустой тратой времени. Учение Будды посвящено исключительно описанию пути, ведущего к освобождению. Всякая «философия», которую можно обнаружить в работах буддийских авторов, несущественна».
[Конзе, 2003, 26]
Эта старомодная, но удивительно навязчивая тенденция отождествлять буддизм с философией имеет одной из причин также и личные особенности востоковедов. Академические буддологи – это обычно профессиональные философы, и потому, естественно, видят во всем «философию». Но возьмем, например, самое известное произведение буддизма – Дхаммападу. Да, это текст (= вербальный уровень), но каждая её строфа – это призыв и побуждение к духовной практике, но отнюдь не к абстрактному знанию: «Неделание зла, достижение добра, очищение своего ума – вот учение просветленных» (т. е. будд) [Дхаммапада, 1960, 90].
Буддизм психологичен, но это не психология, которая (вместе с психотерапией) видит основную свою задачу в адаптации человека к нездоровому обществу (ср. деятельность Фрейда и Юнга). Для буддизма общество, даже наилучшее из возможных – это сансара, и главная цель буддизма не адаптация, не конформизм, а выход за пределы ее характеристик («трансценденция»). По сути, здесь нет отличия от христианства, ведь истинные христиане – «инакомыслящие для этого мира». Буддизм этичен, но это его основа, фундамент, а не всё здание: «нравственность – основа всех совершенств, подобно земле – (основе) движущегося и неподвижного» [Нагарджуна, 1995, 5].
Заблуждение в понимании даршан усугубляется еще и привычным забвением того, что язык и связанные с ним понятия, отражают реальность неадекватно: схематично, упрощенно, с ориентацией на статику, неподвижность (поскольку слова фиксируют в явлениях прежде всего общее) и на прошлое. В то время как реальность, в данном случае – психика (читта) как предмет духовной практики находится в постоянном движении (что особенно подчеркивается в буддизме). И потому работа с ней требует также подвижности нашего осознавания (это качество – прашрабдхи – входит в список важнейших положительных дхарм). Причем именно нашего и в настоящем времени, и именно самопознания, необусловленного само-осознавания, а не знания (которое всегда относится к прошлому). Здесь как раз тот пункт, где у буддологов (и у неправильно практикующих буддистов) возникает сбой в понимании, отражающийся в ошибочном (точнее, слишком узком по смыслу) выражении «знать буддизм».
Необходимо уяснить различие между теорией и практикой; не менее важно также понятие реализации, т.е. действительного осуществления целей практики. Изучение (чтение и осмысление) текстов, составляет этап, или аспект практики. В широком же смысле и теория и практика вместе составляют Практику Пути. Их сравнивают с двумя крылами птицы: невозможен полет с одним крылом.
Это вполне очевидно, логично и даже общеизвестно, тем не менее, существует и постоянно возникает отрыв теоретического изучения систем от их практикования. Один из примеров – теоретическое («академическое») востоковедение. Поскольку тексты описывают какую-либо систему целиком, то создается иллюзия, что понимание на вербальном уровне есть действительное постижение этой системы. При этом систему называют философией. Но это – ложное понимание, отождествление части с целым. Описание пути принимается за его действительное прохождение, карта – за страну, изображенную на карте.
Практика – основа всего. Мы даже родным языком владеем только потому, что постоянно в нем упражняемся.
Существует различие между практикой и реализацией (realization). Благодаря практике (процесс постоянного повторения определенных действий или состояний) обретаются (реализуются, осуществляются) желаемые качества. Например, терпя оскорбления, мы приобретаем смирение и терпеливость. И, разумеется, важен именно результат практики – осуществление, реализация в собственной жизни, а не просто «знание-вообще». Можно изучать логику, сдать экзамен, но в собственной жизни и даже в теоретических исследованиях логику не применять. Можно знать этику, но в то же время красть книги по этике и т.д. Это основная проблема. На земле миллиарды приверженцев разных религий, но число действительно реализовавших их благородные принципы в своей жизни – ничтожно мало. Печально-парадоксальное противоречие между провозглашаемыми идеалами религиозных учений и реальной жизнью общеизвестно.
Даже при искреннем желании реализовать необходимые качества, сделать это чрезвычайно трудно. Немало тех, кто имеет учителя и практикует Учение, но все же вызывает недоумение своим поведением. Успешная практика требует самопознания, постоянного и адекватного осознавания своего поведения и деятельности, своих действительных мотивов, требует самокритичности и чувствительности к критике других.
Духовный путь – это движение от обыденного (мирского) уровня к наиболее высокому, какой только доступен человеку; это собственно путь всех развитых религиозно-философских учений, будь то христианство, веданта или буддизм. Или, выражаясь иначе, это раскрытие духовного потенциала, избавление от того, что его скрывает. Душа в оковах – это человек, без оков – это высшая реальность. Можно даже сказать: путь состоит в устранении иллюзии пути. Буддизм говорит, что все существа – будды, но они не видят, не понимают этого.
«Из Хеваджра-тантры:
Хотя, по сути, живые существа – будды,
Их омрачают случайные загрязнения.
Удалите загрязнения –
и предстанет истинный будда».
[Патрул Ринпоче, 2004, 38].
(1а) Как уже сказано, цель-и-суть духовного пути – трансцендентное, сверхрациональное, «сверхсознание». Как показывает уже само слово, оно недостижимо для мысли, для рационального мышления. «Относительная и высшая – таковы два вида реальности. Высшая реальность недоступна для разума» (буддхи). [Шантидева, 2000, 129]. Здесь необходимы иные практики, которые описываются в произведениях, описывающих духовный путь.
Само возникновение религиозно-философских систем связано со сверхрациональным опытом. Точнее, именно этот опыт и порождает религиозно-философские системы, включая их тексты. Например, Будда Шакьямуни вначале сам достигает Пробуждения (бодхи), а затем излагает свой опыт, включая путь достижения Пробуждения, в своей первой проповеди, которая и стала одним из текстовых первоисточников буддизма. Аналогично в индуизме, христианстве, исламе и т. д…
Итак, изначальное и важнейшее, порождающее религию – это уникальное переживание, экстраординарный опыт («experience»). Это радикальное изменение, преобразование, преображение. Именно в этом основная ценность учений. Если не происходит преобразования, а идет лишь накопление знаний и рутинная практика, то в чем же ценность такого учения? Именно в этом решающем пункте один из классиков раннего христианства обрушивался с критикой на эллинских философов:
«…их мудрость не изгоняет пороки, но только прячет, что и подтверждается многими примерами. Немногие же наставления Божии настолько меняют человека и, отбросив старое, возвращают его настолько обновленным, что ты не поймешь даже, что это тот же самый человек».
[Лактанций, 2007, 228].
А еще ранее о «рождении свыше» говорилось в Евангелии (Ин 3, 1-8). Драматическое превращение Савла в Павла, которому христианство во многом обязано своими характерными особенностями, – также вид внезапного религиозного преображения (Деян 9, 1-17).
Каждый буддист ежедневно повторяет: «Да стану я буддой для блага всех существ». (Будда = бодхи, пробуждение).
Но очевидно, что экстраординарный духовный опыт, переживаемый как преображение, просветление, пробуждение – удел немногих и встречается крайне редко. Духовная жизнь располагается в диапазоне от регулярного каждодневного следования предписаниям и заповедям уже существующего учения до внезапного пробуждения. Ведет ли постоянное и постепенное «накопление добра» в конечном итоге к высшему уровню или духовное преображение совершается внезапно?
Традиционные учения считают неизбежным длительный период соблюдения заповедей перед достижением высшего состояния. Согласно христианству, поскольку земная жизнь только одна, то ее достаточно для обретения Царствия Небесного после смерти при условии соблюдения заповедей и т.п. Для индуиста или буддиста эта установка выглядит нелогичной: здесь причина недостаточна для достижения такого высокого результата. Его можно достигнуть только посредством упорной практики на протяжении необозримого пути перерождений. Дж. Кришнамурти, однако, решительно отвергает возможность постепенного улучшения.
«Мы думаем, что изменения в нас могут произойти с течением времени… Но время не приносит ни порядка, ни мира, поэтому мы должны перестать мыслить в терминах постепенности… Мы должны обрести мир, спокойствие немедленно, в настоящий момент… Тысячелетия не научили нас, что существует лучший путь, чем ненавидеть и убивать друг друга. Очень важно понять проблему времени, если мы хотим изменить эту жизнь, которая с нашей помощью стала чудовищной и бессмысленной».
[Дж. Кришнамурти, 1991, 50].
Вероятно, все-таки, что мгновенность и постепенность не исключают друг друга. Преображение мгновенное, непосредственное предполагают определенную основу: способность к самопознанию, самосознание. Но оно возникает не сразу, а на определенном этапе развития ребенка, воспитывающегося в обществе. Кроме того, для самопознания и высшего преобразования необходимо очищение от стойких следов (васана) негативных действий и невежества, что занимает немало времени, усилий, тяжкой аскезы (подвижничества) и сложных жизненных перипетий; одного только чтения книг и лекций совершенно недостаточно. Это ясно из жизнеописаний великих представителей всех религий.
«Жизнь Будды являет пример того, что на пути духовного развития человеку необходимо преодолеть определенное количество трудностей. …претепевая их с преданностью и выносливостью. Однако некоторые… полагают, возможно, даже не отдавая себе полностью в этом отчёта, что «хотя Будда и преодолел все эти трудности, чтобы достичь просветления, тем не менее, лично для меня они на самом деле не так уж и необходимы. Конечно, я могу достичь просветления, совершенно не отказываясь от жизненных удобств». Возможно, такие люди воображают, что они более удачливы, чем Будда… Я думаю, что это ошибка». [Далай-лама, 2008, 25].
Говоря более определенно, достижение высшей реальности требует всей жизни человека. Также и в том смысле, что освобождение (мокша) переживается как высшая ценность, равноценная или даже превосходящая по ценности собственную жизнь. То есть человек готов умереть, если теряет возможность достичь высшего состояния (что можно видеть из жизнеописаний Наропы, Миларепы, Рамакришны и др.). Только при такой максимальной мотивации и энергии возможен духовный прогресс, качественное, а не просто количественное изменение. Accumulation is not illumination!
Тем не менее, возможны состояния и непосредственного, необусловленного восприятия реальности.
В любом случае верно то, что духовного преображения достигают лишь исключения. Невежество и страсти действительно владеют человечеством в течение тысячелетий, несмотря на повсеместное распространение науки и духовных учений.
(1б) Метод. Удивительно, но нередко стараются применить какой-то особый метод постижения религиозно-философских систем: феноменологию, психоанализ, даже архетипы Юнга. Можно встретить даже одновременное применение нескольких методов. Трудно понять, чем вызывается эта настойчивая потребность в каких-то посторонних методах. Ведь религиозно-философские системы включают в себя как важнейший элемент и метод их постижения, их реализации. Этот метод описан в самих системах и был применен практически основателями систем. Их жизнь (Шакьямуни, Шанкара…) обыкновенно и есть путь (метод) реализации созданного ими учения. Точнее, как уже сказано, учение создается в процессе и результате прохождения пути, достижения высшей реальности.
Эта простая и очевидная истина тоже, по-видимому, ускользает от внимания многих западных и российских исследователей. Вместо того чтобы опираться прежде всего на первоисточники и общение (контакты) с последователями Учения они применяли и применяют разработанные на Западе «технологии», т.е. опираются на тот «интеллектуальный багаж» и запас концепций, который преобладает в головах западных исследователей в данный исторический момент. И в результате возникают ошибочные интерпретации или даже «фантазии о …», «разросшиеся до размеров книг».
Некоторые теоретики-востоковеды возражают на это, что, обращаясь, например, к буддисту за разъяснениями о буддизме мы можем получить не объективность, а просто «еще одну» (буддийскую) интерпретацию буддизма. Странный аргумент. Даже нонсенс: почему же не-буддист должен знать буддизм лучше буддиста?! Если мы хотим узнать что-то достоверное из астрономии, то естественно обратиться с нашими вопросами к астроному, а не к биологу или сантехнику. Если мы хотим узнать что-то о малоизвестной стране, конечно же лучше всего расспросить о ней того, кто там был или живет, или самому поехать туда. Неужели это не очевидно? Конечно, сведения могут быть несколько субъективными или пристрастными – но ведь это происходит в любом случае, это постоянная проблема познания. Однако субъективность «эксперта» все же далеко отстоит от субъективности дилетанта. Но востоковеды-теоретики делают вид (и, видимо, сами верят), что некий особый теоретический метод или семь методов, собранные в кучу, дадут какой-то удивительный результат. Но, здесь выходит прямо по пословице: у семи нянек дитя без присмотра.
Метод преобразования отражает специфику того, что преобразуют. Метод есть отражение объекта метода. И потому, если речь идет о преобразовании человека, то естественен (и необходим) вопрос: какова же специфика человека? То есть, выражаясь тривиально, чем отличается человек от животных? — Тремя вещами: самосознанием, абстрактным мышлением, языком-речью. А также: духовной жизнью (искусство, религия, философия). Еще можно добавить, что человек – это принципиально зоон политикон (Аристотель), «общественное животное» и его особенности возникают и развиваются только в обществе. Отсюда, кстати, необходимость учителя, гуру. И еще: основная потребность человека – стремление к непрерывной психологической деятельности, «сознательной и постоянно расширяющейся» (= труд). Эта потребность – в постоянном получении информации – присуща всему живому и даже является условием жизни, но только у человека и подобных ему существ она достигает наибольшего развития.
Все эти компоненты личности неизбежно находят отражение в структуре духовного пути – как условие этого пути и его основа.
Именно самосознание (способность к самонаблюдению, осмысление себя в отношениях с миром) и способность мыслить является основой, условием начала и практики духовного пути. Наиболее детально состояние, которое позволяет начать Путь, описывается в учении Шакьямуни как «драгоценное человеческое рождение», под которым понимается совокупность благоприятных свобод и возможностей (тиб. дал джор). Говоря коротко, это рождение человеком (а не животным) и притом с полноценными органами чувств и умом. Кроме того, это рождение в цивилизованной стране, где распространено, существует духовное учение и потому возможен контакт с ним. … Основные идеи, связанные с драгоценным человеческим рождением, отражены, например, в известном произведении классика буддизма Гамбопы «Драгоценные четки для Высшего Пути»:
«Тот, кто жаждет Освобождения и Состояния Всеведущего Будды, пусть прежде всего поразмыслит о … прискорбных случаях, достойных глубокого сожаления. Было бы прискорбно это труднообретаемое драгоценное человеческое тело растратить на недобрые дела. Было бы прискорбно, имея это труднообретаемое, обладающее свободами и благими возможностями чистое тело, умереть, прожив обыденно и бездуховно… Наш ум по сути своей – Дхармакая, лишенная концептуализации (тиб. спрос.мед); было бы прискорбно утопить его в болоте самсары. Святой учитель – проводник на Пути. Было бы прискорбно, разлучиться с ним, Пробуждения не достигнув. Прискорбно было бы из-за страстей (клеш) и беспечности нарушить обеты… ведь они суть плот для достижения Освобождения. [Гамбопа, 2003, 9].
(2) Как уже сказано, буддизм, веданта и т.д. – это системы. Но система, выражаясь тавтологично, – это система элементов. Известно, что целое не сводится к сумме своих частей, а тем более к одной части. Целое – больше суммы своих частей. Оторванная рука – уже не рука. Дхарма не сводится к языковой ее формулировке (к текстам) и вообще к знаковому отражению. Этого не учитывают теоретики-востоковеды, сводящие религиозно-философские системы к философии. Но, как сказано, философия – это лишь один из аспектов. (Вспомним известную притчу о слоне и слепых). Даже известные «четыре благородные истины», составляющие, как обычно считают, содержание и сущность буддизма – это формулировка и понимание Дхармы на относительном (самврити) уровне.
РЕЗЮМЕ. Сущность духовного учения – преобразование. Это преобразование в виде процесса (путь) и результата (высшее состояние). По сути, и христианство, и буддизм, и веданта как системы – это результат духовного сверхърационального опыта их основателей. Духовное учение – это путь и система. Последователи учений уподобляются путникам, идущим к вершине. Но абсолютное большинство из них принадлежат к учению лишь или во многом формально, — в то время как ценность представляет исключительно практика, реализация его – и на деле забывает о Цели и топчется на месте в рутине ритуалов и предписаний, относящихся по большей части к обыденной жизни. Отсюда – незначительное положительное влияние религии на жизнь современного общества.
The Essence of Darshanas
(Does “Indian Philosophy” really exist? Defining an adequate approach to Indian spirituality)
It seems, in spite of long-time studies of darshanas, its essence for many orientalists is unclear. It is very strange: for four purusharthas of Hinduism are well known, and forth (absolute) purushartha is moksha. Also we read in Mandukya-Upanishad about caturtha state, which is transcendental, ultimate.
So, Indian religious-philosophical systems such as Yoga, Vedanta, Buddhism etc. in their essence and totality are not philosophy or psychology or religion but the Path of a conscious living being from relative existence (samsara, vyavaharika-satya) to ultimate, “transcendent”, or – simply – highest reality (nirvana, moksha, bodhi, “clear light”, parama-artha…), d. i. to realization of the reality as it is.
The philosophy, ethics etc. are only relative aspects of the Path, — are elements of Path-System of radical transformation – gradual or instantaneous – of human mind, of human being. And – as any system – it not come dawn to the combination (the sum) of its elements (or even one element!), but is something more than that. (So, Indian Philosophy – the usual name for darshanas — is incorrect).
The conscious living being is a system, which potentially includes the suprarational, and the path-system of transformation is revelation of the (this) suprarational. The suprarational experience generates the texts of the spiritual system (for ex. – the first sermon of Buddha Shakyamuni). The method of “understanding” (of realization) of spiritual system is included in system itself as its main element. It is evident.
So, searching on peculiar method or interpretations of “oriental doctrines” in terms of Kantianism, psychoanalysis etc. is illogical.
ЛИТЕРАТУРА
Далай-лама XIV. Сутра сердца. (Элиста). 2008.
Дж. Кришнамурти. Свобода от известного. Киев, 1991.
Дже Гампоба. Четыре Дхармы Гампобы. Драгоценные четки для Высшего Пути. СПб., 2003.
Древнеиндийская философия. Начальный период. М., 1972.
Дхаммапада. Пер. В.Топорова. М., 1960.
Конзе Э. Буддизм: сущность и развитие. СПб., 2003.
Лактанций. Божественные установления. СПб., 2007.
Нагарджуна, Ачарья. Послание к другу. СПб., 1995.
Патрул Ринпоче. Слова моего всеблагого учителя. СПб., 2004.
Чже Цонкапа. Большое руководство к этапам пути Пробуждения. (Ламрим ченмо) СПб., 2005, 2010.
Шантидева. Путь бодхисаттвы. СПб., 2000.