Ф. Фримантл о переводе буддийских текстов

Francesca Fremantle

LUMINOUS EMPTINESS

Understanding the Tibetan Book of the Dead

SHAMBALA

Boston& London

2001

Фримантл Ф. Сияющая пустота / Пер. с англ. «София», 2003

… Среди других тибетских лам Трунгпа Ринпоче выделялся отлич​ным знанием английского языка. Он прекрасно говорил по-англий​ски и с большим удовольствием решал проблемы, встававшие пе​ред нами в ходе переводческой работы. Он всегда был готов принять дельный совет или предложение, но при этом неуклонно придер​живался собственных взглядов по основополагающим вопросам. Так, например, он сознательно избегал любых намеков на теизм или теософию и решительно отказывался употреблять слова, способные навести на мысль о грехе или чувстве вины — понятиях, зани​мающих столь важное место в западных религиях, влияние кото​рых Ринпоче нередко замечал в своих учениках. Тем не менее, он ввел множество новых терминов, позднее принятых и другими буд​дийскими учителями (особенно в Америке) и занявших достойное место в терминологии учения о дхарме. Однако в те дни Запад толь​ко начинал знакомиться с учением ваджраяны, и сейчас, оглядыва​ясь в прошлое, я вижу, что проверку временем выдержали далеко не все наши решения, принятые в работе над переводом 1975 года. В последующие годы появился ряд новых превосходных переводов, и благодаря им некоторые основные термины дзогчен прочно вош​ли в английское словоупотребление. Учение Трунгпы Ринпоче было проникнуто духом дзогчен, хотя в специальные подробности этого учения он не вдавался, а мне в ту пору просто не хватало знаний, чтобы задавать ему нужные вопросы.

Подобно многим тибетским ученым, Трунгпа Ринпоче питал глу ​бокое уважение к санскриту, и в лекциях он нередко употреблял сан​скритские и тибетские слова, если подобрать точный английский тер​мин не удавалось. Божества он предпочитал именовать на санскрите. В Тибете имена важнейших и наиболее известных божеств (таких, например, как пять будд мужского и пять будд женского пола) обыч​но переводятся на тибетский язык, хотя в некоторых текстах они просто транслитерированы тибетским письмом. В тексте «Тибетской книги мертвых» сочетаются оба эти метода, но я остаюсь верна обы​чаю Трунгпы Ринпоче и привожу имена божеств на санскрите с анг​лийскими переводами. Лишь некоторые божества названы по-анг​лийски — в тех случаях, когда прежде всего был важен смысл имени, а санскритское слово оказалось слишком громоздким.

Во всех своих лекциях, выступлениях и сочинениях Ринпоче всегда старался передавать истинный дух буддизма, и стремление это проявлялось на всех уровнях изложения материала. К примеру, его не устраивало то, что в английских текстах слишком многие сло​ва по устоявшей традиции пишутся с прописной буквы. Ринпоче усматривал в этом теистическую подоплеку. По его мнению, та​кое написание придает ложную многозначительность тем понятиям, которые следует представлять читателю в простой, доступной и скромной форме. Ринпоче всегда стремился объяснить нам, что в просветлении нет ничего из ряда вон выходящего, что это — наше естественное состояние. И пусть читатель не удивляется, обнаружив, что в трудах Ринпоче со строчной буквы пишутся такие слова, как «дхарма», «бодхисаттва» или даже «будда», за исключением тех слу​чаев, когда речь идет о каком-либо конкретном будде, например, Будде Шакьямуни. (Ни в санскритском, ни в тибетском письме про​писных букв нет, поэтому подчас бывает трудно определить, что перед нами — имя собственное, титул или эпитет.) Правда, назва​ния школ и традиций («Ньингма», «Дзэн» и т. п.) он выделял на​чальными прописными — как имена собственные7. Но три яны, тантра, махамудра и дзогчен — это не отдельные школы, а лишь различные этапы пути или стили духовной практики, поэтому их названия пишутся со строчных букв. Я следовала этим нормам, сде​лав лишь несколько исключений. Я решила обозначить заглавны​ми буквами имена пяти родов будд (Будда, Ваджра, Ратна, Падма и Карма) и обращаться с ними, словно с английскими фамилиями, чтобы избежать путаницы с омонимичными именами нарицатель​ными — «будда», «ваджра» и «карма».

7 В русском переводе в этих случаях используется традиционное написа​ние со строчной буквы. — Примеч. перев.

За помощь в решении этих проблем я глубоко признательна Ларри Мермелыптейну, члену Ко​миссии переводчиков Наланды, долгое время сотрудничавшему с Трунгпой Ринпоче в этой области.

Я старалась как можно реже употреблять санскритские и ти​бетские слова, кроме имен собственных. Однако некоторые сугу​бо специальные термины я сочла необходимым сохранить, о при​чинах чего будет сказано там, где один из них встретится впервые. Кроме того, перевод нескольких слов сопровождается анализом их значения на санскрите или тибетском языке, помогающим глубже проникнуть в смысл этих понятий. Подозреваю, что по​зволила себе слишком углубиться в свои любимые лингвисти​ческие изыскания, но надеюсь, что некоторым читателям эти отступления покажутся интересными, а прочие могут спокойно пропустить их.

Поскольку эта книга — не академический труд, я, скрепя сердце, решила отказаться от принятой транслитерации санскритских слов, в которой используются диакритические знаки. Те, кто уже знаком с этой системой, несомненно, отдали бы предпочтение именно ей, так как только в ней содержатся четкие указания к правильному произношению; однако для тех, кто ее не понимает, она может пре​вратиться в серьезную помеху, а чтобы разобраться в ней, требуют​ся известные усилия. С тибетским языком возникает другая про​блема: понять, как произносятся тибетские слова, трудно даже при правильной транслитерации. Здесь я даю их в приблизительной фонетической транскрипции, а транслитерацию по принятым пра​вилам привожу либо в скобках, либо в сносках. Чтобы лучше по​нять, как читаются санскритские слова, попробуйте представить, что вы произносите их не по-английски, а по-итальянски (в особеннос​ти это касается гласных звуков). Кроме того, следует иметь в виду, что и в санскрите, и в тибетском языке обе буквы в буквосочетании «th» читаются по отдельности (как в английском «hothouse», а не как в «other»), а сочетание «ph» произносится не как «f», а как английс​кая «р» с придыханием8.

В заключение, по-видимому, следует сказать несколько слов о моем собственном подходе к переводу. Ввиду того, что с буддизмом я познакомилась в ходе изучения индийской культуры, я никогда не забываю о том, что буддистское учение выросло на индийской почве и в формах выражения тесно связано с санскритом. Поэтому я убеждена, что переводчик обязан обращаться к санскритским ис​токам буддистской терминологии. В переводах некоторых древних текстов, выполненных на основе сугубо тибетских источников, без соотнесения с санскритом, изначальный смысл терминов и поня​тий иногда теряется.

Перевод буддистских текстов на английский язык сопряжен с труд​ностями совершенно иного рода, нежели те, с которыми столкнулись в свое время переводчики с санскрита на тибетский. Дело в том, что английский язык складывался под влиянием целого ряда разнообраз​ных факторов, и в результате в нем образовалось огромное количе​ство синонимов. Одно и то же понятие можно выразить самыми раз​ными способами, поэтому в выборе слов и выражений мы зачастую вынуждены полагаться только на собственное языковое чутье. Всякий перевод — это лишь одна из множества возможных интерпретаций, и •идеального перевода быть не может, особенно в такой области, как буд​дистская литература. –

Однако я искренне надеюсь, что никаких стан​дартизованных норм перевода буддистских текстов не появится никогда: ведь любые подобные нормы только сковывают свободу пере​водчика. Конечно, расхождения между различными версиями перево​да могут поставить исследователя в тупик, но с другой стороны, в них можно усмотреть и благоприятную возможность для расширения сво​их познаний. Сравнивая эти версии, читатель, не знающий санскрита и тибетского, может рассмотреть сложные понятия с различных точек зрения и глубже проникнуть в их ускользающий смысл.

Главное же неудобство состоит в том, что история западной фи​лософской и религиозной мысли имеет мало общего с историей буддизма. Из-за этого некоторые английские термины, кажущиеся на первый взгляд уместными, в действительности несут в себе не​желательные оттенки смысла. И тем не менее, мне трудно понять тех переводчиков, которые не довольствуются всеми несметными сокровищами языка Шекспира и пытаются изобретать новые сло​ва или подыскивать слишком сложные обороты речи. В подавляю​щем большинстве текстов о дхарме, как санскритских, так и тибет​ских, используется, в полном соответствии с установками самого Будды, обыденный разговорный язык. В области учения о дхарме на этом простом языке выражаются даже самые глубокие и слож​ные идеи и переживания; ни Будда, ни его преемники не пользова​лись сложными и непонятными выражениями, и я полагаю, что мы должны по мере сил следовать их примеру. Разумеется, это правило не касается сферы философии и логики — дисциплин, в которых обойтись без специальной терминологии невозможно. Но эти об​ласти составляют лишь малую часть учения, и в большинстве слу​чаев, в особенности при переводе и обсуждении тантрических тек​стов, соблюдать простоту языка можно и нужно.

В любом языке значение таких обыденных, разговорных слов определяется контекстом. Если потребуются более подробные разъяснения, их можно дать в комментариях или примечаниях, но в текст перевода, по моему глубокому убеждению, вставлять их не следует. Некоторые учителя утверждают, что смысл неко​торых слов, таких, например, как «пустота» или «сострадание», постигается на опыте постепенно, а потому на различных этапах пути, особенно в дзогчен, эти слова понимаются по-разному, и переводить их, соответственно, нужно по-разному. Но с моей точки зрения, такие слова, напротив, очень важно сохранять в неизменности. У великих учителей древности был богатый вы​бор, однако они предпочитали до конца придерживаться однаж​ды выбранных терминов. Читатель сам должен вкладывать в них то или иное значение в зависимости от контекста и в свете свое​го личного опыта.

Перевод — это в первую очередь искусство. Работая над перево​дом, мы не должны забывать, что слова, значение которых мы с та​ким трудом пытаемся уловить, — это не просто специальные тер​мины. Те же самые слова используются в поэзии, в песнопениях и гимнах, призванных воодушевлять и пробуждать воображение. К сожалению, подобрать точный и в то же время эстетичный экви​валент удается не всегда, но наша задача — по мере сил стараться сохранить дух оригинала.