Эйнштейн и…
(«Физика и реальность». М.,1965).
наука
«Храм науки…». (Люди в нем разных типов: для одних наука – как спорт, они обладают гордым чувством своего интеллектуального превосходства, другие – занимаются наукой в утилитарных целях. И лишь меньшинство –
истинные ученые, они обычно странны и замкнуты; они хотят уйти от будничной жизни с ее жестокостью и безутешной пустотой и стремятся создать себе ясную картину мира, на эту картину они переносят центр тяжести своей духовной жизни).
«Наука – это попытка привести хаотическое многообразие нашего чувственного опыта в соответствие с некоторой единой системой мышления. …
Чувственные впечатления нам заданы; но теория, призванная их интерпретировать, создается человеком. Она является результатом исключительно трудоемкого процесса приспособления: гипотетического, никогда окончательно не законченного, постоянно подверженного спорам и сомнениям.
Способ образования понятий в науке отличается от применения в повседневной жизни не своими принципами, а лишь более точным определением понятий и следствий, более тщательным и систематическим отбором экспериментального материала и большей экономией мысли.
Под этим последним мы понимаем стремление свести все понятия и соотношения к возможно меньшему числу логически независимых друг от друга основных аксиом и понятий».
«Теория производит тем большее впечатление, чем проще ее предпосылки, чем разнообразнее предметы, которые она связывает, и чем шире
область ее применения» (с.143).
«…[иногда] философские предубеждения мешают правильной интерпретации фактов даже ученым со смелым мышлением и с тонкой интуицией. Предрассудок, который сохранился и до сих пор, заключается в убеждении, будто
факты сами по себе, без свободного теоретического построения, могут и должны привести к научному познанию. Такой самообман возможен только потому, что нелегко осознать, что и те понятия, которые благодаря проверке и длительному употреблению кажутся непосредственно связанными с эмпирическим материалом, на
сомом деле свободно выбраны» (с.149)
Это было написано (издано) в 1949 году. То есть задолго до того, как высказался на эту тему Поппер, который почему-то считает эти и многие другие научно-философские положения, своими собственными открытиями и которые зачастую были высказаны еще и до Эйнштейна. (См. например, рассуждения Энгельса о естествоиспытателях и философии в «Диалектике природы»).
гносеология (теория познания)
«В развитии человека моего склада поворотная точка достигается тогда, когда главный интерес
жизни понемногу отрывается от мгновенного и личного и все большего и больше концентрируется в стремлении мысленно охватить природу вещей. …
Что значит, в сущности, «думать»? Когда при восприятии ощущений, идущих от органов чувств, в воображении всплывают картины-воспоминания, то это еще не значить «думать». Когда эти картины становятся в ряд, каждый член которого пробуждает следующий, то и это еще неесть мышление. Но когда определенная картина встречается во многих таких рядах, то она, в силу своего повторения, начинает служить упорядочивающим элементом для таких рядов, благодаря тому, что она связывает ряды, сами по себе лишенные связи. Такой элемент становится орудием, становится понятием. Мне кажется, переход от свободных ассоциаций или «мечтаний» к мышлению характеризуется той,
более или менее доминирующей, ролью, какую играет при этом «понятие». Само по себе не представляется необходимым, чтобы понятие соединялось с символом, действующим на органы чувств и воспроизводимым (со словом): но если это имеет место, то мысль может быть сообщена другому лицу. …
Для меня не подлежит сомнению, что наше мышление протекает в основном минуя символы (слова)
и к тому же бессознательно. Если бы это было иначе, то почему нам случается иногда «удивляться», притом совершенно спонтанно, тому или иному восприятию (Erlebnis)? Этот «акт удивления», по-видимому, наступает тогда, когда восприятие вступает в конфликт с достаточно установившимся в нас миром понятий. В тех случаях, когда такой конфликт переживается остро и интенсивно, он в свою очередь оказывает сильное влияние на наш умственный мир. Развитие этого умственного мира представляет собой в известном смысле преодоление чувства удивления — непрерывно бегство от «удивительного», от «чуда»*) (Wunder).
Чудо такого рода я испытал ребенком 4 или 5 лет, когда мой· отец показал мне компас. То, что эта стрелка вела себя так определённо, никак не подходило к тому роду явлений, которые могли найти себе место в моём неосознанном мире понятий (действие через прикосновение). Я помню еще и сейчас — или мне кажетсяя, что я помню — что этот случай произвел на меня глубокое и длительное впечатление. ( Физика и реальность. М., 1965. С.133…».
(Эйнштейн признается, что занимался опытами, которые уже были проведены кем-то из известных ученых, — поскольку не знал об этих опытах).
(Не только логика, но научная интуиция, чутье, инстинкт – эти слова Эйнштейн часто повторяет – важны и даже необходимы для истинного ученого).
религия
Отношению Эйнштейна к религии посвящают даже целые книги (на днях видел одну). Но вот что говорит он сам в «Творческойавтобиографии» —
«Еще будучи довольно скороспелым молодым человеком, я живо осознал ничтожество тех надежд и стремлений, которые гонят сквозь жизнь большинство людей… я.. пришел к глубокой религиозности, которая,
однако, уже в возрасте 12 лет резко оборвалась. Чтение научно-популярных книжек привело меня вскоре к убеждению, что в библейских рассказах многое не может быть верным. Следствием этого было прямо-таки фанатическое свободомыслие, соединенное с выводами, что молодежь умышленно обманывается государством; это был потрясающий вывод. Такие переживания породили недоверие ко всякого рода верованиям и убеждениям,
жившим в окружавшей меня тогда социальной среде. Этот скептицизм никогда меня уже не оставлял…».
Пожалуй, этого вполне достаточно, чтобы не ввязываться (по поводу Эйнштейна) в наивные споры и
домыслы тех, кто видит религиозность повсюду, даже в атеизме и «вере» в геометрические аксиомы.
Из отрывка видно также, что наука и библейские мифы прямо противоположны друг другу. Вопреки мифам тех, кто хочет их примирить и толкует научные открытия в духе Библии.
образ жизни
«С годами начинаешь понимать, как, в сущности, мало у человека времени…» Эйнштейн… старался уйти от тирании
быта и мелочных забот. Он обходился без воротничков и подтяжек и только в холодные дни надевал носки, отрастил длинные волосы; он носил кожаную куртку и простую фуфайку – так была решена «проблема костюма». Для умывания и бритья он употреблял одно и то же мыло. … Благопристойных бюргеров многое в нем шокировало…
Смерть – даже в молодости – его не страшила. … Умер он легко, счастливо: заснул и не проснулся. … Он не хотел ни могилы, ни памятника… Его прах был развеян по ветру, а мозг… сохранен. Он оказался обыкновенным с виду, средних размеров». (С. 343, 348).
***
Эйнштейн не принял возникшую при нем квантовую механику, испытывал к ней неприязнь (по его собственным словам) и всю вторую половину жизни занимался общей теорией поля (бесплодно). Кажется, до сих пор физика так и не соединила эти две области: теорию относительности и квантовую механику.