И как бойцы, скрестивши пики,
Слова сражались в схватке дикой.
***
Спор имеет огромное значение в жизни, науке,
государственных и общественных делах. Где
нет споров о важных, серьезных вопросах, там застой.
С. Поварнин.
- (Спор и спокойствие). Критика и полемика – элементы человеческих взаимоотношений. Элементы волнующие. Ибо задевают. Даже тех, кто сторонник спокойной и пряничной критики. Но возможна ли вообще спокойная критики и полемика? Думаю – нет, если это критика подлинная. Ведь побуждение критиковать возникает из жизненно важных интересов. А то, что жизненно важно, не может не быть эмоциональным. (Вспомним подобные ситуации из своей жизни, чтобы тут же убедиться в этом). Для того чтобы (следуя правилам «бон тона» или пресловутой «политкорректности») быть безупречно спокойным в споре, надо превратиться в бревно. Сей метод (и именно с бревном) рекомендует Шантидэва для выработки терпения (кшанти), но…
- Но бесстрастность – не условие и не критерий беспристрастности (а ведь именно она-то и важна для выяснения истины). И часто наоборот: именно в головах спокойных и рассудительных возникают наиболее нереальные идеи, отражающие, однако, вполне реальные интересы. Мы видим из истории, что самые грандиозные и трагические по своим последствиям утопии изобретали и энергично старались реализовать в жизни не столько люди эмоциональные, сколько мыслители. Именно умные люди склонны упорствовать в своих заблуждениях, ведь они всегда находят аргументы в пользу их «истинности». У людей же эмоциональных не хватает для этого ни консеквентности, ни терпения.
- Полемика ведется не для того, чтобы соблюдать правила хорошего тона (хотя конечно драк и брани следует избегать), а для выяснения истины, (того, что есть на самом деле), и для убеждения оппонентов. Если же мы постоянно опасаемся задеть правдой, то полемика, утратив свою главную цель, не будет искренней и полноценной. Ведь в истинной полемике мы забываем себя, а ведется она с теми, кто одного уровня с нами, и готов принять правду без пряника, без околичностей, к которым мы привыкли в повседневном общении. Мы не можем полемизировать с теми, кто неизмеримо ниже или выше нас – с дождевым червем или с Абсолютом. Чтобы «не обижаться», условия полемики (нелицеприятность) можно просто обговорить заранее. К тому же обиды и вообще не должно быть: где же терпимость-смирение (кшанти)? Да и вообще обида – чувство инфантильное, бессмысленное и иррациональное. Если же мы скрываем свои действительные чувства под маской респектабельности и бесстрастности, то обычно это несет с собой изрядную долю лицемерия и ханжества. А поскольку эти чувства и эмоции никуда не исчезают, а просто подавляются, то это – невротическая позиция, которая рано или поздно прорвется в виде явной пристрастности и необъективности, которую, однако, мы не будем за собой замечать (примеров достаточно).
- И в Индии, и в Тибете дебаты, в т.ч. буддийские, были драматичны. Именно потому, что предмет их переживался как жизненно важный. Одно дело, когда «поговорили и разошлись» (а то и не сходились вовсе – дебатировали по интернету). А другое, когда поражение в споре грозило позором, изгнанием, признанием победившего своим учителем (гуру). А если не было сил признать, то оставалось только броситься в пропасть. В пылу полемики Шанкара, говорят, доходил и до рукопашной. «Бесстрастные» японцы иногда демонстрируют это наглядно в своем парламенте. Так что, на фоне этого, «политкорректные» журнальные дебаты с призывами «устранить эмоции» и прочее – это какие-то детские забавы. Ясно, что в этом случае обсуждается то, чему оппоненты не придают серьезного значения и от чего они могут запросто и отказаться. Но зачем тогда вообще спорить?
- Некоторые считают недовольство чем-то негативным, а самоудовлетворенность благом. Откуда взят этот идеал овоща, самодовольного сеньора-помидора, неясно. Если человек доволен, то лишь чем-то и в каком-то отношении. Но как он может быть доволен самсарой и собственным уровнем? Именно недовольство (духкха) и осознание своего несовершенства – основная движущая сила практики (вспомним жития Наропы, Марпы, Миларепы, да и жизнь Шакьямуни – в них и слова нет о самодовольстве). Может быть, имеется в виду блаженство будды? Но до этого нам еще далеко, и что это такое, мы узнаем лишь тогда, когда до него дорастем. Основной принцип, все-таки, — учитывать реальность и действовать на благо других, а не подгонять реальность под благостные схемы.
- Поскольку всегда и по любому поводу возникают разные точки зрения, противоположные подходы и оценки (что вызывается разностью интересов и ценностей), то споры, дискуссии и т.п. – неизбежный и естественный элемент жизни, взаимоотношений отдельных личностей и целых социальных групп. Настоящий спор мобилизует энергию, заставляет работать на высшем уровне, усиливает интерес к предмету спора, активизирует логическое мышление. Развитие логики в Греции, а особенно в Индии, непосредственно связано с потребностями полемики. Различные индуистские, джайнские и буддийские школы (направления, системы) спорили между собой в течение веков и тысячелетий. Это отразилось в самой структуре многих произведений: последовательно рассматриваются и опровергаются точки зрения, положения, тезисы других учений и учителей, которые рассматриваются по порядку, начиная с «низших» и кончая самыми аргументированными.
- «Индийский философский текст … практически всегда находится в «поле» какой-то полемики. … На первый взгляд кажется, что [какой-то автор] просто высказывает свою мысль, но вот мы обращаемся к «реконструкции» [комментатора] и видим, что это либо ответ оппоненту, либо упреждение его вопроса или возражения, либо собственный полемический выпад против кого-то». (Прашастапада. Собрание характеристик категорий. Пер. В.Г.Лысенко. М. 2005. С. 8).
- Спор эвристичен. В спорах обнаруживаются слабые и уязвимые стороны наших взглядов. Изыскиваются аргументы для защиты нашего мировоззрения или тезисов. Упрочивается убежденность и способность к самозащите. Взгляды, не прошедшие испытания и закалки в дискуссиях «за» и «против» не могут быть зрелыми. И если опытный оппонент-спорщик подвергнет их серьезной критике, то мы, не имея возможности ему достойно ответить, окажемся в сомнении и неуверенности. А сомнение в этом случае – одна из клеш, препятствий для практики. Так что апологетика, возникшая, конечно, в спорах (вспомним, кстати, об ожесточенных спорах христиан на Вселенских соборах) – это важных элемент здоровой самозащиты. Без нее любой красноречивый баптист может запросто увести из-под сени Прибежища любого всем (и собой в том числе) довольного буддиста.
- Одна из замечательных идей Далай-ламы состоит в том, что буддизм в какой-либо стране или регионе не может сформироваться из головы, путем его простого и прямого перенесения откуда-то (например, в Россию из Тибета). Буддизм, проникая из Индии, формировался в течение столетий, прежде чем он стал «тибетским». Этот процесс формирования заключается в постепенном синтезе (сращивании) собственно буддизма (его основных, общечеловеческих положений: учение о страдании и др.) с местной духовной и бытовой культурой. Пока же наши буддисты еще далеки от этого. Даже экзотичные кришнаиты весьма неплохо (судя по передачам их радиостанции «Кришналока», которые транслировались несколько лет назад) сращиваются с российской культурой (передачи о Льве Толстом и многое другое).
- Это относится также к теории и практике споров и дискуссий. Россия в этом отношении – богатейшая страна в мире. Парадигмы культуры споров и критики были заложены еще во времена А.С. Пушкина, если не раньше (Екатерина Вторая полемизировала с Новиковым – анонимно). А далее – Белинский, Писарев, Герцен и славянофилы, народники и Плеханов.… Все они были мастерами полемики. Культура дискуссий, естественная, а не из головы, давно уже существует в России и потому простой перенос норм полемики с Востока или с Запада – мертв и искусственен. Буддизм должен стать органической частью русской культуры, без этого он – не буддизм.
***
P.S. «И в области философии диалектическая гибкость мысли, яркость и выразительность стиля часто бывают связаны с исключительным полемическим талантом. Диалоги Платона, посвященные борьбе с софистами», [полемика Декарта, Канта, Милля, Ницше, Паскаля] «и т.д. могут служить тому иллюстрацией» (И. И. Лапшин. Философия изобретения… М.1999. С.287-288).
P.P.S. Наука и споры. Существует чрезвычайно интересная (и ясная по стилю) книга В. Гейзенберга, «Часть и целое» (род научной автобиографии, о развитии современной науки на протяжении 50-60 лет). Дискуссии и чрезвычайные споры были в среде ведущих ученых (Бор, Планк, Эйнштейн и т.д.) естественным и неотъемлемым явлением. («Наука возникает в диалоге» — В. Гейзенберг). И их старались довести до конца. И не находили в этом ничего странного. Например: «Хотя Бор был вообще исключительно деликатным и уступчивым человеком, в этой дискуссии, задевавшей важнейшие для него проблемы познания, он проявил способность с фанатизмом и почти пугающей неумолимостью добиваться окончательной ясности во всех аргументах. Он не расслаблялся даже после многочасовых споров и не отступал от Шрёдингера… Возможно, вследствие перенапряжения Шрёдингер через два-три дня заболел. … Но и тут Бор почти не отходил от больного, упрямо повторяя: «Нет, Шрёдингер, Вы обязаны все-таки согласиться, что…». (В. Гейзенберг. Избр. филос. работы. СПб, «Наука». 2006. С. 27). Или еще. [Вольфганг Паули]: «Это твое письмо никуда не годится. … Ты просто повторяешь свои навязчивые идеи и ложные умозаключения… Я поэтому только потерял время и должен теперь прервать наш спор..». – Но я не мог уступить и, хотя моя болезнь то и дело вспыхивала снова, вызывая приступы головокружения и депрессию, я хотел добиться полной ясности. В конце концов мне удалось – почти за шесть недель крайнего напряжения – пробить брешь в обороне Вольфганга» (С. 496).
А вот консерватизм способа мышления, привязанность к собственным взглядам порой поразительна. [П. Эренфест]: «Эйнштейн, мне стыдно за тебя: ты ведь споришь против новой квантовой теории теперь точно так же так, как твои противники против теории относительности». Но и это дружеское увещание не смогло убедить Эйнштейна» (С. 355). «Смысл старых слов в какой-то мере утратил четкость. Известно, что даже столь выдающиеся физики, как Эйнштейн, фон Лауэ, Шрёдингер, оказались не готовыми к этому или не способными изменить структуру своего мышления» (С.136).
—————
Теория спора и дискуссий, хотя люди участвовали в них тысячи лет, находится всё ещё в неразвитом состоянии. Фактически, не используются даже известные источники из Древней Индии, где элементы теории дискуссий были разработаны. Вероятно, немало материалов по теме можно найти и в христианской литературе, поскольку у христиан немалый опыт полемики с «язычниками» и между собой. Аналогично и в истории марксизма и русского революционного движения.
Пока же, дискуссий в различных сферах жизни у нас явно недостаточно. Как политики и чиновники, принимая важные решения, касающиеся условий жизни народа, не склонны советоваться с народом, так и авторы произведений, содержащих различные проекты, концепции, новые термины, не склонны к обсуждению их и выслушиванию чужих мнений. Вместо диалога, у нас господствуют монологи, т. е. вариант вавилонского столпотворения. И это несмотря на многочисленные «форумы» и обсуждения блогов в интернете. К сожалению, эти обсуждения редко содержат что-то интересное и глубокое, будучи стихийными бессистемными всплесками полемики.
Литература
- Лецхнер В.Л. Спор как экзистенциал. – «Вопросы философии», 2002, №11.
- Поварнин С. Спор. О теории и практике спора. СПб, «Лань». 1996.
- Шейнов В.П. Искусство убеждать. Минск. 2006.
- Энтони Уэстон. Аргументация. М., 2008.