Опубликовано также в сборнике «Четвертые торчиновские чтения. Философия, религия и культура стран Востока». СПб., 2007.
————————————————————
Ясность – вежливость философов.
Ортега-и-Гассет
Относительная и высшая: таковы два вида истины.
Высшая истина недоступна для разума (буддхи), ибо он относителен.
Шантидэва
1. Термины и Россия. Море переводной литературы по восточным учениям, затопившее Россию, породила немало проблем перевода и понимания. Если в точных науках нет особых трудностей с переводом терминов, то в буддийской и буддологической литературе – наоборот. Нет единой терминологии. И переводы – печальная картина столпотворения, пестрой смеси терминов, взятых из разных культур, и многочисленных англицизмов. Эта «термокаша» во многом — следствие эклектического менталитета: социализм и западнизм, фрейдизм и мистицизм, православие и язычество – все смешалось в доме россиян. А между тем терминология любой науки или религии, должна быть системой. Философско-психологическая терминология в России складывалась в течение веков. И вводить сейчас «ни с того ни с сего» философские и психологические термины, взятые у Канта, Гегеля или из современной англоязычной книжки – опрометчиво. Об опасности этого почти сто лет назад пророчески заявил О.Розенберг. «Отнюдь не следует стремиться к изложению системы буддийской философии в рамках какой-либо европейской системы. По мере возможности изложение следует вести на простом языке, избегая специальных терминов и воздерживаясь от подчеркивания параллелей. Внесение в буддийскую схему идей европейской философии крайне опасно, оно легко может привести к превратному пониманию буддизма: каждый из технических терминов имеет свое установленное отношение к целому ряду других, которые невольно всплывают по ассоциации…» (Труды по буддизму. М., 1991. С. 81- 82). Увы, наши современники нередко игнорируют это мудрое предостережение и поступают прямо наоборот, попадая в терминологические ловушки…
2. И потому хотелось бы прояснить ситуацию с некоторыми восточными и западными терминами, которые, как выясняется, вызывают серьезные недоразумения. «Иллюзия ясности мысли – самая большая опасность для человеческого ума», — говорил С. Поварнин (Спор. СПб. 1996. С.10). Добавим: и не только для ума, ведь незнание и путаница в голове неизбежно ведут к неправильным поступкам и действиям. А это – все зависит от масштабов — приносит неисчислимые страдания и в конечном счете ведет к деградации и гибели целых обществ и цивилизаций.
3. Во-первых, о неконцептуальном и концептуальном уме(выражение, взятое из английского, и нередкое всовременных текстах по буддизму). «Умом» здесь передается английское слово mind, а mind — это перевод того, что на санскрите — читта, а на тибетском – сем (семс). То есть это психика-в-целом. Что до выражения не-концептуальный ум, или неконцептуальное познание, то имеется ввиду непосредственная психика (санскр. пратьякша): ощущение и восприятие, т.е. отражение объекта без примеси осмысления, воображения и проч. Концептуальный же ум в данном случае – это опосредованная психика, т. е. всё то, что возникает по поводу непосредственно воспринятого: мысли, фантазии, слова. На санскрите это викалпа, калпана или же мано—виджняна (умственное, ментальное сознание). Пять видов чувственного сознания (зрительное, слуховое и др.) сравнивают со зрячим, но немым человеком, который не может назвать и тем самым действительно понять то, что он воспринимает. Понимание приходит при вмешательстве шестого, ментального сознания.
Случаи из психопатологии подтверждают сказанное. При агнозии, человек воспринимает предметы в комнате, но не может понять, что это такое, не может назвать их, ибо оказывается разорванной связь «с предшествующим опытом, который делает возможным узнавание» (К. Ясперс. Общая психопатология).
4. Концепт. Это довольно редкое слово имеет два значения: (1) понятие (точнее, содержание понятия) и (2) концепт. Термин «концепт» упоминался в России еще в 1922 году И. Лапшиным, но центральное место он занял в недавно возникшей науке – когнитивной лингвистике. «Концепты – это не любые понятия, а лишь наиболее сложные, важные из них, без которых трудно себе представить данную культуру («авось» русских, «порядок» немцев и т. д.)». (В. А. Маслова. Введение в когнитивную лингвистику. М. 2006. С. 37).
5. Слово же «концептуальный» имеет не два, а, минимум, три смысла, связанные с: (1) понятиями (= понятийный) и сходными «умственнымиконструктами» (2) концептами, (3) концепциями.
5а. Таким образом, выражение «концептуальное мышление» (оно также весьма популярно)может иметь три смысла. А утверждение некоторых о том, что «концептуальный» связано лишь с концепциями давно устарело.
При этом в первом случае выражение оказывается тавтологичным, ведь (абстрактное) мышление – это оперирование понятиями. И слово «концептуальное» (в смысле «понятийное»), прилагаемое мышлению оказывается лишним. А в последнем случае точнее было бы говорить не о концептуальном, а о концепционном мышлении.
Но точность языка, который складывается во многом стихийно, к сожалению, весьма относительна. «В отличие от понятий, лексические значения содержат менее точное, менее глубокое или концентрированное знание о явлениях мира, отображенных в значениях слов (впрочем, за исключением терминов…). По своему содержанию семантическая система языка ближе всего к обыденному (массовому) сознанию» (Н. Б. Мечковская. Язык и религия. М., 1998. С. 26).
6. Образ и понятие. В широком смысле психические образы – это всё то, что отражается в психике в процессе познания: ощущение и восприятие (как результат процессов ощущения и восприятия), представление (наглядно-чувственный образ воспринятого органами чувств, воспроизводимый памятью) и понятие. В узком смысле образы — это прежде всего именно представления, наглядно-чувственные образы, воспроизводимые памятью или создаваемые воображением. В этом смысле образы противопоставляются понятиям, мыслям, которые наглядности лишены.
Существует мышление образное – у поэтов, художников и понятийное – у мыслителей.Эти виды мышления настолько различны, что, как видим, лежат даже в основе двух основных типов личностей.
Итак, (несколько упрощая), существуют три явления: восприятие, представление, понятие. Это общепринятые термины, смысл которых четко определился, в особенности с возникновением и развитием с конца 19 в. научной психологии. (В 1879 г. Вундт организовал в Германии лабораторию экспериментальной психологии).
Представления – двух видов. Первый – наглядно-чувственный образ (посмотрев на дерево и закрыв глаза, мы «видим» это дерево умственным взором), это одно из звеньев чувственного познания в ряду: ощущение-восприятие-представление. И это самыйизвестный вид представлений. А второй – это фактически понятие (но не в строгом смысле) или совокупность понятий, информация, сведения, «умственная картина». Например, мы говорим: у меня есть представление о Древней Индии. Или же: у меня об этом нет никакого представления (понятия). Первый вид представления это известныйтермин, второй вид – многозначен и к терминам не относится. Не следует путать эти два вида представлений.
А наука на что? Ощущение и т.д. – это не условные термины, а реально существующие психические явления, которые были основательно исследованы научной психологией. У К. Ясперса мы читаем: «Существует практически всеобщее согласие относительно того, что мы называем ощущением, восприятием, представлением, мышлением, а также, возможно, инстинктивным влечением и волевым актом».(Общая психопатология. М., 1997. С.145). Ясперс приводит даже сравнительную таблицу, наглядно показывающую разницу между восприятием и представлением. И восприятие он понимает вполне в современном духе, а не в гегелевском. Это же мы видим и в известном «Немецком философском словаре», переиздаваемом (с изменениями) с 1910 г.
Развитие мышления, его переход от конкретного к абстрактному были скрупулёзно исследованы Выготским, Пиаже и др. еще в первой половине 20 в., а до настоящего времени были проведены бесчисленные исследования, в т. ч. в рамках проекта «искусственный интеллект». Детальнейшим образом ощущения, восприятия и пр. описаны нейрофизиологией. Так что в наше время опираться, словно на Библию, исключительно на философов прошлого, забывая о науке, о более точном и обоснованном знании, это, мягко говоря, анахронизм.
6а. Путаница возникает также и тогда, когда некоторые буддологи, словно уплывая во времена Щербатского, начинают употреблять эти термины в духе, например, немецкой классической философии (которая вдобавок еще и неправильно трактуется). Тогда возникают забавные высказывания, вроде того, что «представлениями оперирует рассудок» (а не воображение). К тому же, независимо от правильности или неправильности таких интерпретаций, они нисколько не проясняют буддийские термины, являясь лишь экскурсами в немецкую философию. А поскольку немецкая философия – вещь сложная, для большинства малознакомая и требующая интерпретаций, то на деле мы получаем «объяснение неясного через темное».
В любом случае всякое понятие – это элемент абстрактного мышления. Гегель считал, что разум способен постичь и бесконечное, «скрытую сущность вселенной».И не принимал сверхсознания (дхьяна, самадхи), что как раз принципиально в йоге, веданте, буддизме. И потому апелляция к Гегелю – шаг неудачный. Это редукция, т.е. сведение высокого к более низкому. Вдобавок, это плодит призраков, терминологических двойников (поскольку, например, термины «представление» и «понятие» употребляются у Гегеля также и в своеобразном смысле).
6б. Прошлое и настоящее. Здесь следует вспомнить, что в истории переводов восточных текстов было три периода: эпоха христианизации текстов, этап влияния западной философии, этап влияния современной психологии. А сейчас можно говорить о четвертом современным этапе — адекватного подхода к переводу и пониманию текстов, когда, опираются не на западные философско-психологические концепции и термины, а на сами первоисточники учений и на интерпретацию их истинными последователями этих учений. Так что, например, странное обращение к гегелевской терминологии, это анахронизм, объясняемый может тем, что «буддисты-гегельянцы» в своих прежних жизнях жили в Германии и усердно посещали лекции великого философа.
7. Красноречивая этимология. Обратим внимание: мышление – от слова «мысль», «мыслить», а рассудок – от слова «рассуждать», «суждение», а не от слов «представлять», «представление». Этимология здесь прямо указывает на сущность, на природу мышления и рассудка, на то, с чем они имеют дело. То же и с понятием. Оно от слова «понимать». Но понимают, что понятно само собой, именно умом, т. е. понятия и ум имеют «одну природу», находятся на одном уровне.
Когда же говорят: «представьте себе»(= вообразите), то обращаются к нашей памяти и воображению (воображение – от слова «образ»). Представления воспроизводятся памятью или создаются воображением. Представление (от «ставить перед») – это пред-стояние, репрезентация, пребывание перед нами, т. е. то, что еще не вполне усвоено нами внутренне. «Мы не можем представить себе лошади вообще, хотя можем мыслить о ней. Процесс воображения, следовательно, совершается в форме представлений, а процесс мышления в форме понятий» (К. Ушинский. Соч., т. 8. С. 451).
8. Рассудок и разум – термины немецкой философии. (Но при этом Кант, Гегель, а затем Шопенгауэр трактовали их каждый по-своему!). Согласно Гегелю, рассудок – это ум «или-или», статичный, разделяющий, классифицирующий, выносящий односторонние суждения. Разум – ум «и-и», синтетичный, объединяющий противоречия, отражающий целостность. Рассудок метафизичен, разум – диалектичен. В делении ума на рассудок и разум есть много верного, но в то же время прослеживание древних корней этих понятий показывает их связь с религиозно-мифологическим делением мира на земной и небесный, что особенно акцентировалось в христианстве, и, таким образом, применение этих понятий ведет к незаметной христианизации буддизма. В 20 в. деление «рассудок-разум» подверглось серьезной критике, как «философская выдумка немцев» (Бохеньский). А К. Поппер обозвал «Логику» Гегеля образцом «донаучного и даже дологического мышления»! (Предположения и опровержения. М., 2004. С.552). Независимо от того, насколько справедлива столь резкая критика (скорее всего, здесь как раз рассудочное шараханье в одну из крайностей), анализ и этих гегелевских понятий также абсолютно ничего не проясняет в учении буддизма. Происходит попытка объяснить Х через У. Ценность экскурсов в философию Гегеля приближается к ценности трактатов о зубах вороны.
————————————————————
Обратимся к самому Гегелю В его «Философии духа» (п. 445) мы читаем: «для удобства обозрения мы заранее наметим теперь формальный ход развития интеллигенции до познания. Ход этот таков…
«…мышление
[представление ] включает три ступени:
аа. воспоминание,
бб. силу воображения,
вв. память.
Мышление имеет своим содержанием:
1) рассудок,
2) суждение,
3) разум».
Добавим из его «Пропедевтики»(п.145): «будучи деятельной силой, воображение многообразно связывает друг с другом сохраняемые образы и представления…».
Таким образом, вопреки мнению некоторых наших философов-буддистов, представлениями оперирует не рассудок, а воображение. Даже согласно Гегелю. Но Гегель громоздкостью изложения и многозначностью слова «представление» нередко затемнял вещи, много яснее выраженные у Канта и принятые затем и современной мыслью. «Познание посредством понятий есть мышление», — говорит Кант в своей «Логике».
9. Сознание и самосознание. У К. Ушинского мы встречаем замечательное высказывание: «Рассудок есть плод сознания, разум — плод самосознания; сознанием обладают и животные, но самосознанием обладает только человек». Самосознанием, способностью самонаблюдения человек отличается от животных. С самосознанием связано абстрактное мышление и язык, речь. Самосознание и связанный с ним духовный опыт порождает философию, логику, психологию, развитые религиозные системы. О постоянном само-осознавании как средстве духовного пути говорит Будда Шакьямуни в сутрах. В Дхаммападе он заявляет: «Глупец (санскр. бала, букв. дитя, недоросль), который знает свою глупость, тем самым уже мудр, а глупец, мнящий себя мудрым, воистину, как говорится, глупец» (стих 63). Но о самосознании и самопознании говорить абстрактно, «вообще» – мало толку. Способность самонаблюдения, самопознания, прямого видения собственной психики следует применять к самому себе. Между тем считается, что одна из философских школ буддизма (мадхьямака-прасангика) способности само—осознавания (санскр. свасамведана, тиб. ранг.риг) не признает. Это, вероятно, связано с недоразумением, ибо сама дискуссия о само-осознавании уже подразумевает наличие этой способности.
9а. Способность само-осознавания, самонаблюдения можно считать одним из видов познания. Насколько это познание непосредственно и точно? Здесь – то же, что и с другими видами познания. Непосредственность относительна. Я воспринимаю свою собственную психику, сознание, поведение. Но очевидно, что мое восприятие обусловлено моими знаниями, опытом, пристрастиями, ситуацией и т.д., а потому точность этого восприятия весьма относительна. Не случайно столь распространено мнение о большой субъективности самооценки. «О человеке нельзя судить по тому, что он сам о себе думает». Здесь каждый – «лицо заинтересованное». «Человек есть бессознательно-хитрое существо, и его плохо понимают, и он сам себя плохо понимает» (Н. Бердяев). Но это нисколько не умаляет важности самосознания и самопознания, как не умаляется ценность других видов познания — восприятия и мышления, которые также ведь ошибаются. Как бы не было несовершенно самосознание, именно благодаря ему человек стал и является человеком. Кроме того, любой вид познания можно усовершенствовать, сделать максимально точным, ведь в этом, во многом, и состоит духовное развитие.
9б. Ущербны как недостаток самосознания и самопознания, так и их избыток. При недостатке самосознания невозможно осознание смысла существования и устремление к духовным целям, невозможно разумное поведение. А избыток означает самокопание, чрезмерный самоанализ, который ведет к нерешительности и депрессии. (Ср. «Записки из подполья» Достоевского). Слишком частое осознавание себя со стороны (вот я сейчас занимаюсь тем-то и тем-то) мешает погруженности в размышление и деятельность, успешность которой зависит как раз от сосредоточенности, от забвения себя.
9в. Самосознание также – условие преодоления ригидности, т. е. инертности, непластичности психики, неспособности адекватно воспринимать новое, постоянно меняющуюся реальность. Пластичность (одна из благих дхарм в буддизме – санскр. прашрабдхи) – чрезвычайно важное свойство личности, противостоящее ограничивающей силе «инстинкта самосохранения», который вступает в противоречие с принципом развития.
10. Познание. Чувственное и рациональное – эти гносеологические категории осмысливались как на Западе (Древняя Греция), так и на Востоке с глубокой древности. Здесь, в общих чертах, нет особых проблем с терминологией. Восприятие (пратьякша) посредством органов чувств, или, точнее, сенсорных систем (санскр. индрии) и мышление (анумана, калпана) — два общеизвестных вида познания.
Спор о том, что важнее и достовернее, чувства или разум, т.е. спор между сенсуализмом и рационализмом, длящийся тысячелетиями, известен как на Западе, так и на Востоке. Во многом спор основан на недоразумении, на рассудочном делении «или-или», на абсолютизации одной из сторон. Ясно, что чувственное и рациональное, восприятие и мышление составляют единство. Строго говоря, ни чувственного, ни рационального не существует в чистом виде, они пронизывают друг в друга. И то, и другое необходимо для познания и жизни.
10а. Третьим видом познания, наряду с восприятием и логическим мышлением (анумана) некоторые индийские учения называют язык-и-речь, слово (скр. шабда). А некоторые исключают слово из видов познания. Это неоднозначное отношение к слову не случайно, оно имеет основания. Слова, предложения – форма существования мысли, и, следовательно, они не обладают вполне самостоятельным существованием. Слова, собранные в виде текстов – это не вид познания, а накопленное знание, источник знаний. Но в то же время слово, речь организует познание. Кто-то говорит: всмотрись, это же …! И на неясном до этого рисунке мы вдруг видим четкое изображение.
10б. В индуизме помимо пяти органов познания (джняна-индрии), осуществляющих чувственное восприятие, выделяют еще пять органов действия (карма-индрии), которые также необходимы для жизни и участвуют в познании. Ведь формирование картины внешнего мира, восприятие пространства и времени у животных и человека неразрывно связано с передвижением (ноги) и движениями (руки). Вообще наше существование-и-познание – сенсо-моторно.
—————————
Отметим попутно ошибочные выражения, встречающиеся даже у известных философов. (1) «Источники познания». Могут быть источники знания («книга – источник знания»), но не познания. Ведь познание – это деятельность, взаимодействие субъекта и объекта, а у взаимодействия может быть основа, стимулы, мотивы и т.д., но не источники. (2) «Истина и ложь» (вместо «истина и заблуждение»). Истине противостоит заблуждение, то есть ненамеренное принятие неистинного за истинное. Ложь — это намеренное искажение истины с целью ввести в заблуждение других. Но в то же время, видимо, совершенно правильно противопоставление «истинность – ложность».
11. «Инопланетяне» и конец истории. Множество людей мыслит нелогично и ведет себя неразумно даже в обыденной, так вроде бы хорошо знакомой, жизни. Мы на каждом шагу встречаем людей, которые высказываются так, словно они инопланетяне и только что прилетели из «тау Кита» или «свалились с Луны». Говорят, 20% населения верят, что инопланетяне обитают на Земле, а некоторые даже себя считают инопланетянами, особенно после лекций экстрасенсов. Этому не удивляешься, когда имеешь достаточно долгое время с редактированием переводов. Даже выпускники философских и восточных факультетов творят странные вещи. Ни с того ни сего вдруг начинают применять известные общепринятые термины в гегелевском смысле, не предупреждая об этом читателя. Или смотрят на слово ум, но читают слово мышление. Одно и то же имя через несколько строк пишут по-другому. Снижается способность к обобщению. Бывшие ранее корректными в мышлении и поведении, стали расхлябанными и безответственными. Интересовавшиеся духом и познанием, воспылали страстью к доходам. И эти явления распространяются и нарастают. «Мудрецов одолела алчность, а царей гордыня, все прочие поражены невежеством, и умолкло мое красноречие» (Бхартрихари). Видимо, действительно – Кали-юга прогрессирует и «путем прогресса цивилизация движется к концу».
Эсхатология – принадлежность любого развитого учения, религиозного и нерелигиозного. Вот едва ли не самые последние слова А. Зиновьева (март 2006). «Интеллектуальная среда загрязнена, отравлена, изуродована еще больше, чем среда природная. И это не вызывает никакой тревоги ни у кого, вообще не замечается и не воспринимается как явление катастрофическое. … Если… подвести итог эволюции человечества за прошедшую историю, он уложится в одну единственную фразу: человечество как целое утратило смысл самого своего социального бытия. Оно убило сам фактор своего понимания. ….производятся миллиарды интеллектуально примитивных существ. … Наиболее вероятный конец человечества – воинствующая глупость. Человечество погибнет от своей глупости. (Фактор понимания. М.,2006.С.511,521).
***
P.S. Классификация и осмысление психических явлений. В любом религиозно-философском или психологическом учении обозначение явлений в виде терминов, приведенных в систему, сгруппированных в списки (как в буддизме) – одна из важнейших частей. Без уяснения смысла терминов, рассуждать о познании, преобразовании психики и т.п. – совершенно бессмысленно; возникает путаница. Однако иллюзия ясности и «понятности» весьма распространена. Когда нас спрашивают, что означает то или иное понятие (дайте определение!) или идея, мы нередко становимся в тупик: оказывается, мы пользуемся словами, смысл которых для нас не ясен.
«Классификация – самый древний и самый простой научный метод. … Без классификации мы не смогли бы даже разговаривать. В самом деле, основу всякого нарицательного существительного (человек, почка, звезда) составляет узнавание стоящего за ним класса объектов. Определить некий класс объектов – значит установить те существенные характеристики, которые являются общими для всех составляющих этот класс элементов. … наилучшая теория классификации – та, которая объединяет наибольшее число фактов самым простым из возможных способов». (Г. Селье. От мечты к открытию. М., 1987. С. 276-277).
Примером совершенной классификации могут, служить видимо, списки терминов в буддизме. Однако многие, даже основные буддийские термины еще не уяснены, не освоены русским языком и, как следствие, не переведены должным образом. Возьмем, например, известные пять скандх (= живое существо): (1) рупа (материя?! тело? форма? «чувственное»?), (2) ведана (ощущение, чувство?), (3) самджня (различение, представление? в чем отличие от сознания?), (4) самскара (формирующие факторы?), (5) виджняна (сознание). Так, самскара включает десятки психологических терминов, в т.ч. названия многочисленных клеш. Но перевод названий основных клеш еще не устоялся. И даже сам термин «клеша» переводят совершенно по-разному и чаще ошибочно.
Для того чтобы переводить правильно, необходим определенный метод, осознание того, как мы переводим, чем, однако, даже сами переводчики мало интересуются. Но это уже другая история…