Знание — это результат познания в виде образов (восприятие, представление) и мыслей (понятия, суждения…) Познание, знание и понимание возможно и без слов (у животных), но у человека познание связано со словом (язык, речь), которое возникает или существует вместе с самосознанием и абстрактным мышлением, отсутствующим у животных. Слова (язык) – это, в отличие от восприятия и мышления, не есть познание и форма знания, а есть форма фиксации знания. Слово – это вид знака. Но слова и речь не только обозначают, не только участвуют в когнитивных процессах, но имеют и другие функции: побуждение, приказ, выражение эмоций, указание на то, что выходит за пределы вербально-логического (дискурсивного) уровня; но и в этих случаях все равно слово несет информацию…
Знание – это прежде всего знание фактов, т.е. того, что реально существует. Это знание неотделимо от понимания того, что есть не факт, а является иллюзией, фантазией, выдумкой. Такое понимание является констатацией факта нефактичности. Знанием можно назвать также осознание факта отсутствия чего-либо. А также осознание факта незнания («я ничего об этом не знаю»).
Знание – результат взаимодействия субъекта и объекта, это отражение объекта в психике, сознании. Но знание в этом смысле есть ограниченное явление. Высшие переживания (дхьяна, самадхи), в которых исчезает представление о познающем и познании, хотя их нередко также называются знанием (джняна) или мудростью (праджня), представляют собой, вероятно, нечто весьма отличное от того, что мы называем знанием в смысле отражения реальности. (Можно здесь процитировать Бхридараньяка-упанишаду о состоянии, в котором отсутствуют субъект и объект). Но после выхода из этих высших состояний, они сами становятся объектом сознания, и так или иначе информация о них фиксируется в виде образов и слов (текстов), которые, как и само сознание, не могут отразить их адекватно, но могут указывать на них и описывать пути их достижения.
Фактически сущность и основное содержание религиозных текстов состоит в указании на высшую реальность и в описании Пути, ведущего к ней. Существуют многие виды и уровни знания. Выделим, по крайней мере, три:
(1) Знание обыденное, повседневное, логика которого – здравый смысл.
(2) Знание научное.
(3) Знание-переживание-восприятие высшей реальности.
Скажем несколько слов о научном познании и знании, поскольку оно образец строгости и корректности познавательного поведения, и потому в этом отношении может служит примером и идеалом для повседневной нашей жизни и духовной практики. Будем следовать при этом, в основном, В. И. Вернадскому. –
«Есть одно коренное явление, которое определяет научную мысль и отличает научные результаты и научные заключения ясно и просто от утверждений философии и религии, — это общеобязательность и бесспорность правильно сделанных научных выводов, научных утверждений, понятий, заключений. Научные, логически правильно сделанные действия, имеют такую силу только потому, что наука имеет свое определенное строение, и что в ней существует область фактов и обобщений, научных, эмпирически установленных фактов и эмпирически полученных обобщений, которые по своей сути не могут быть реально оспариваемы. …
Эта общая обязательность части достижений науки резко отличается от той, которую приходится допускать для аксиом, самоочевидных представлений, лежащих в основе основных геометрических, логических и физических представлений. …
В отличие от аксиом общеобязательные научные истины не являются самоочевидными и должны во всех случаях непрерывно проверяться сравнением с реальностью. Эта реальная проверка составляет основную ежедневную работу ученого…
Легко убедиться, что неоспоримая сила науки связана только с небольшой относительно частью научной работы, которую следует рассматривать как основную структуру научного знания. … Эта часть научного знания заключает логику, математику и тот охват фактов, который можно назвать научным аппаратом. Наука есть динамическое явление… и ее неоспоримая сила проявляется с полной ясностью только в те эпохи, в которые эти три основных проявления научного знания одновременно находятся в росте и углублении.
Математика и логика всегда признавались в своем значении и в своей неоспоримости, если они правильного использованы, но научный аппарат не обращал до сих пор на себя должного внимания мыслителей и даже самих ученых…
В обыденной жизни, где преобладают интересы бытовые, общественные, философские или религиозные, до сих пор сознание исключительного значения научно установленных фактов недостаточно развито. Научный аппарат целиком проникнут и держится все улучшающимися и углубляющимися систематизацией и методикой исследования. Этим путем наука охватывает и запечатлевает для будущего со все ускоряющимся темпом ежегодно миллионы фактов и на их основе создает множество крупных и мелких эмпирических обобщений. Ни научные теории, ни научные гипотезы не входят несмотря на их значение в текущей научной работе, в эту основную и решающую часть научного знания…
Таким образом, мы видим, что есть часть науки общеобязательная и научно истинная. Этим она резко отличается от всякого другого знания… — не зависит ни от эпохи, ни от общественного и государственного строя, ни от народности и языка, ни от индивидуальных различий.
Это:
1) Математические науки во всем их объеме.
2) Логические науки почти всецело.
3) Научные факты в их системе, классификации и сделанные из них эмпирические обобщения – научный аппарат, взятой в целом».
(В. И. Вернадский. Научная жизнь как планетное явление. М., 1991. С. 93 – 117).
«Весьма часто приходится слышать, что то, что научно, то верно, правильно, то служит выражением чистой и неизменной истины. …это не так. Неизменная научная истина составляет тот далекий идеал, к которому стремится наука… Только некоторые все еще очень небольшие части научного мировоззрения неопровержимо доказаны и вполне соответствуют в данное время формальной действительности и являются научными истинами. Отдельные его части, комплексы фактов, точно и строго наблюдаемые, могут вполне соответствовать действительности, быть несомненными, но их объяснение, их связь с другими явлениями природы, их значение рисуются и представляются нам различно в разные эпохи.
Некоторые части даже современного научного мировоззрения были достигнуты не путем научного искания или научной мысли – они вошли в науку извне: из религиозных идей, из философии, из общественной жизни, из искусства. Но они удержались в ней только потому, что выдержали пробу научного метода.
Мы говорим в науке о строгой логике фактов, о точности научного знания, о проверке всякого научного положения опытным или наблюдательным путем, о научном констатировании факта или явления, об определении ошибки, т. е. возможных колебаний в данном утверждении. И, действительно, эти черты отношения человека к предмету исследования являются наиболее характерными.
Искусство, религия и философия в их логическом развитии никогда не могут быть сведены к единству. Обязательность вывода для всех без исключения людей мы встречаем только в некоторых частях научного мировоззрения… И это давно уже вошло в жизненное сознание человечества. Всякому ясно, что дважды два – всегда четыре, что положения математики неизбежны для всякого логически мыслящего существа…
Вся история науки на каждом шагу показывает, что отдельные личности были более правы в своих утверждениях, чем целые корпорации ученых… Истина нередко в большем объеме открыта этим научным еретикам, чем ортодоксальным представителям научной мысли. Конечно, не все группы и лица, стоящие в стороне от научного мировоззрения, обладают этим великим прозрением будущего человеческой мысли, а лишь некоторые, немногие». (В. И. Вернадский. Избранные труды по истории науки. М., 1981. С. 38-67).