Видов познания чрезвычайно мало. За тысячи лет их обнаружилось (основных) всего два или три. Познанием издревле считали:
(1) восприятие, или чувственное познание,
(2) мышление, или рациональное познание (логика) и использование накопленного другими людьми достоверного (авторитетного) знания, зафиксированного в виде
(3) слов, текстов. Последнее не всегда даже (и как мы увидим ниже – не без оснований) относили к видам познания.
Эти два или три вида познания являются элементами известных индийских религиозно-философских систем: йоги, веданты, санкхьи, буддизма и др. В западной философии также постоянно принимались два вида познания: чувственное и рациональное, причем возникали дискуссии (в принципе безосновательные) о том, что важнее из них, первое или второе. Нередко, почти всегда, западные мыслители принимали в той или иной мере авторитет Слова. Во всяком случае, уже многие оригинальные древнегреческие философы учитывали сказанное другими мыслителями или авторами поэтических произведений, или даже то, что говорилось в мифах. Аристотель постоянно анализирует то, что было сказано предшествующими ему философами по теме, излагаемой им. Но греки воспринимали высказывания других, в основном (не всегда), как суждения коллег, а не безусловных авторитетов.
Совсем другое мы видим в христианстве, здесь познание безусловно авторитарно. Источник высшего знания – опыт и слово Христа, богочеловека, пророков, как выразителей воли Бога. Писание и предание определяли основные ценности.
В философии Нового времени (Бекон, Декарт, Спиноза, Кант, Гегель…) доминирует самостоятельное мышление и значение какого-либо внешнего авторитета незначительно. В марксизме, хотя об авторитете как источнике знания не говорилось, а выделялись, вроде бы, два вида познания, чувственное созерцание и абстрактное мышление, тем не менее, на деле авторитет текстов, созданных классиками марксизма, вряд ли был меньшим, чем авторитет Библии для христиан.
Удивительным образом к видам познания часто не относили общеизвестную способность
(4) само-осознавания, самонаблюдения, интроспекции, т.е. способность непосредственного восприятия, видения своего внутреннего мира (мыслей, эмоциональных состояний и т.п.). Но это специфическая способность, свойственная именно человеку, в отличие от животных. Это проявление самосознания, в то время как простое сознание (восприятие и конкретное мышление) свойственно и животным. Даже само слово, речь – это, вероятно, плод самосознания. (Человек – единственное животное, которое может назвать себя).
Точно также редко отдельным видом познания называют и
(5) интуицию, в смысле «чутья», непосредственной оценки: мы почти мгновенно ощущаем-чувствуем: это красиво-некрасиво, приятно-неприятно, правильно-неправильно; «что-то здесь не то» (т.е. сомнительно, вроде бы не так, как надо), «опасно», все (в окружающем) как обычно, что-то изменилось и т.п. Ясно, что мы в подобных случаях не размышляем специально, не рассуждаем (на это нет времени), а как бы непосредственно ощущаем, и эта способность проявляется постоянно в состоянии бодрствования.
(Даже способность самосознания, само-осознавания не так обща: глубоко погрузившись в наблюдение, размышление, творчество, мы «забываем себя», т.е. теряем самосознание – и не случайно: самосознание, отвлечение на себя, в этом случае мешает сосредоточиться).
5.1.(а). В чувственное познание в западной философии традиционно включают ощущение, восприятие и представления, возникающие на основе восприятия. (Эти виды чувственного познания подробно описываются в любом курсе общей психологии). А К. Ясперс дает даже наглядную таблицу сходств и различий между восприятием и представлением в своей «Общей психопатологии».
(В индуизме и буддизме, как кажется, под чувственным познанием понимается восприятие. Ощущение и представления как отдельные виды чувственного познания не рассматриваются).
Чувственное познание (восприятие) считается непосредственным («увидеть собственными глазами», «сам слышал»). И потому оно кажется наиболее убедительным. («Не поверю, пока сам не увижу»). Но непосредственность чувственного восприятия, конечно, относительна, как и всякая непосредственность. Воспринимает психика, сознание, ум данного человека. Но хорошо известно, что ум – не табула раса. Восприятие обусловлено нашим мышлением, всем содержанием нашей психики. Восприятие не пассивно, это не просто бадья, которая черпает то, что есть, а скорее прожектор, который нами направляется и высвечивает искомое (сравнение К. Поппера). И восприятие, к тому же, сугубо индивидуально, личностно, ведь никто за нас не может увидеть. Восприятие и ближе к реальности в сравнении с мышлением и дальше от нее, поскольку предметом восприятия органов чувств является внешнее, а не сущность. Факты, данные чувственного опыта – это внешний вид (санс. рупа, цвето-форма) предметов, свет, звуки, запахи, осязательные и мускульные ощущения, ощущения, идущие из внутренних органов тела; внешний вид и движения людей и животных.
С помощью зрения и слуха воспринимается внешняя сторона изображений и звуковых объектов, созданных человеком (картины, тексты, звуки речи). Но их значение и смысл постигается лишь с помощью ума (мышления, сознания). Это особенно относится к организованному восприятию, когда мы, например, создаем установку на восприятие опечаток в тексте.
Виды сознательно организованного восприятия – это наблюдение и эксперимент; они являются элементами метода познания (см. п. 14).
5.2 (б). Абстрактное мышление, логика (скр. анумана). Рациональное познание – второй вид достоверного познания. Мышление – опосредованный вид познания, которое оперирует понятиями, суждениями, умозаключениями (подробнее – см. главы «Мышление» и «Логика»).
Синонимы: Вместо «рационального» говорят также: понятийное, логическое, словесно-логическое, вербально-логическое, интеллектуальное, дискурсивное, логико-дискурсивное, вербальное, умопостигаемое.
5.3. (в). «Авторитетное свидетельство» («Слово», «Писание», санс. шабда, агама) во многих системах принимается за третий вид (средство) достоверного познания (санс. прамана). И это было бы совершенно верно, если бы мы говорили не о средстве познания, а об источнике знания. Ведь легко заметить, что большую часть наших знаний мы черпаем не из собственного опыта (восприятие и мышление), а принимаем «на веру» из книг, рассказов других и т.д., т.е. из огромного запаса знаний, накопленного человечеством. Человеческое познание социально.
У многих существ, к тому же не владеющих словом, врожденный опыт (в виде инстинктов, т.е. врожденной способности проявления целесообразных реакций) весьма ограничен, но, тем не менее, этого хватает для успешной деятельности, для того, чтобы выжить. Пауку, видимо, не надо перенимать чужого опыта, он уже от рождения обладает необходимыми задатками, чтобы успешно бороться за существование. У человека же воспитание и научение, т.е. перенимание чужого накопленного опыта, занимает значительную часть жизни, и даже, согласно пословице, должно продолжаться всю жизнь.
Достоверность «книжного знания», информации, воспринятой на веру, можно проверить, делая её элементом собственного опыта, т.е. поставив себя в условия того или тех, кто непосредственно наблюдал то, о чем он засвидетельствовал. Так, то, что в Африке жарко, можно проверить, поехав туда. Но ясно, что подобные проверки имеют смысл лишь в редких или исключительных случаях, и лишь в немногих случаях они возможны для отдельного человека. Поэтому принятие на веру большинства наших знаний рационально и разумно, на этом основано само существование и развитие цивилизации.
«Слово» (санс. шабда) — накопленное в виде фиксированных текстов знание, которое может восприниматься с помощью слуха или зрения (реже – через осязание). Фиксация происходит в памяти (запоминание) или на материальной основе (буквы на бумаге, магнитофонная запись).
«Слово» не случайно называется также «авторитетным свидетельством» (санс. агама). Действительно, то, что мы читаем или слышим, выражено словами. Мы сами зачастую не видели и не знали то, о чем говорится. Поэтому мы полагаемся на слова, верим в их истинность, а это говорит о том, что эти слова (т.е. знание, выраженное ими), для нас авторитетны. Таким образом, слово связано с верой и авторитетом. «Вначале было слово…». (Первоначально, видимо, слово и мысль, язык и мышление не различались – так, в древнегреческом «логос» означает и слово, и мысль).
Итак, знание (как результат) мы приобретаем посредством восприятия и мышления или же берем его готовым из «запасов» (текстов).
О цитировании. Одна из внешних форм ссылки на авторитетное свидетельство – цитирование источников, подтверждающих нашу точку зрения. По тому, на что ссылается автор в своих сочинениях или устных высказываниях, можно судить о его начитанности, образованности, о его кумирах. Есть авторы мыслящие самостоятельно и мало ссылающиеся на авторитеты, например, Декарт, Спиноза. И есть такие, кто превращает свои сочинения в компиляцию из цитат и переделок из произведений других авторов. Есть даже род произведений, типа «Круга Жизни», чтений на каждый день, которые основаны исключительно на цитатах. Избыточное цитирование (цитатничество) очень распространено (например, среди православных авторов), показывая отсутствие самостоятельного мышления. Цитаты, вроде бы, служат обоснованию точки зрения автора. Но нередко это лишь видимость. Во-первых, подтвердить цитатами можно любую точку зрения, а во-вторых, цитатами можно манипулировать, используя известный прием: вырывать цитату из контекста, приводить ее частично или обрывать ее до того, как цитируемое начнет отражать другой, нежелательный для нас смысл, мнение или сведения. Примеры этого бесчисленны.
Вербальная форма существования знаний (тексты) является прежде всего не средством познания, а источником знания, полученного в свое время посредством восприятия и мышления и зафиксированного с помощью визуальных знаков, обозначающих слова, т.е. с помощью письменности. (В дальнейшем, совсем недавно, возникла возможность фиксации и устной, звуковой речи) Речь же, неразрывно связанная с мышлением, является средством мышления (тем, что помогает мыслить). – Итак, язык есть форма, в которую облекается мысль, и благодаря этой форме он есть средство мышления. Мысли выражаются в словах. Здесь языковые формы (слова, предложения…) и речь (устная или письменная) совершенно неотделимы от мышления. Мысли – то, что актуально существует в виде элементов потока нашей психики. Они непрерывно сменяют друг друга. Но если их зафиксировать с помощью слов, то мы получим текст, т.е. слова и мысли ими выражаемые существующие как бы самостоятельно, независимо от психики живых существ, породивших эти слова и мысли.
То, что тексты – именно источник знания, а не средство познания ясно и из того, что не текстами мы познаем, не словами (слова не видят и не мыслят), мы познаем зрением и умом – в т.ч. и сами тексты.
Но, если знание, почерпнутое нами из текстов, освоено нами и неразрывно вплетено в процессы нашего собственного восприятия и осмысления объектов, оно действительно становится в определенном смысле средством познания. И таким образом, каждый отдельный человек познает посредством восприятия, мышления и запаса знаний, которые он приобрел из общечеловеческого хранилища знаний благодаря воспитанию, обучению, образованию. Каждый из этих трех видов познания (восприятие, мышление, слово) редко можно наблюдать в самостоятельном виде. Обычно они смешиваются и влияют друг на друга, представляя собой более или менее единый процесс познания.
Тем не менее, до известной степени, мы можем эти процессы или виды познания отделять друг от друга. Некоторые много видели и слышали, накопили огромное количество впечатлений, но оставили все это без особого осмысления. Другие мало где бывали, но посвятили жизнь свою мышлению (подобно И. Канту, не выезжавшему за пределы Кёнигсберга). И, наконец, некоторые черпают знания свои большей частью из текстов (начетчики и эрудиты, «книжные черви», «бумажные души»), «книг», которые они усваивают не столько мышлением, сколько памятью.
Впрочем, как верно отмечает психолог С.Л.Рубинштейн, слова активно участвуют в восприятии и мышлении, а потому они фактически являются средством познания.
Как известно, в индуизме и буддизме усвоение авторитетного знания из текстов или от учителя называется «слушанием» (скр. шравана). Оно связано, прежде всего, с восприятием текстов, запоминанием и полаганием на авторитет. Это первый (естественный и необходимый) этап усвоения знания, второй (и более высокий) – это их осмысление (санс. манана, чинта), т.е. более глубокое усвоение. А далее идет медитация (еще более глубокое постижение) и применение в собственной жизни, внутренней и внешней.
5.4.(г). Уже отмечалось, что в процессе познания участвует не только восприятие и мышление, но вся психика в целом (восприятие, внимание, память, воображение и мышление). Однако при этом все же восприятие, воображение (процесс создания образов) и мышление – это средства познания, т.е. то, чем добывается и формируется знание виде образов и мыслей (понятий). Внимание – условие познания. А память также нельзя назвать средством познания (хотя оно и необходимое его условие), это способность сохранять и воспроизводить то, что получено средствами познания (образы и мысли). Для отдельного человека память (в смысле: содержание памяти) – это то же, что библиотеки и другие хранилища общечеловеческих знаний.
Когда нам необходима информация, сведения мы «роемся в памяти» и находим искомое, т. е. память, подобно книге – «источник знания», но не средство его первоначального получения.
5.5.(д). Термин «восприятие» можно брать в узком, выше описанном смысле или широком. В последнем случае восприятие будет означать процесс непосредственного познания на любом уровне: чувственном, рациональном и сверхрациональном (восприятие, или переживание наддискурсивной реальности). (?)
Так, собственную психику, «себя» мы воспринимаем непосредственно (самонаблюдение, само-осознавание; тиб. ранг.риг). И в таком случае ответить на вопрос, что (кто) же именно воспринимает, весьма затруднительно. Я воспринимаю себя, собственные психические состояния в данный момент, – это означает акт самосознания, «раздвоение» психики, при котором одна часть ее становится объектом другой части.
***
А. Об интуиции. Интуиция, «чутье», «чувство», «инстинкт», благодаря которому мы постигаем состояние другого человека или возможность будущих событий, отличается и от чувственного восприятия и от размышления. Интуиция подобна чувственному восприятию своей непосредственностью, но с другой стороны она подобна мышлению или воображению, поскольку ее объекты — вещи, недоступные чувственному восприятию.
Но понятие интуиции слишком многозначно, чтобы им можно было пользоваться, не рискуя ввести в заблуждение себя и других. Интуицией называют всё что угодно: чутье, догадку, сверхсознательные состояния, способность интроспекции (непосредственного видения своих психических процессов и состояний). Поэтому этот термин либо вообще не следует применять, либо, применяя, четко оговоривать его смысл.
Б. О бессознательном. Также нельзя игнорировать и то, что познавательные процессы связаны с бессознательным. Термин бессознательное, в связи с психоанализом, приобрел какое-то сверхважное значение, бессознательное и «комплексы» стараются увидеть повсюду. Но вряд ли это справедливо. Большая доля того, что называют бессознательным, было первоначально связано с постоянным восприятием объектов (например, цветов окружающих предметов) или сознательным усилием (овладение навыками чтения), и, став привычкой или привычным, перестало осознаваться. Вероятно, путаница связана здесь также с неразличением «простого сознания» и самосознания. Я осознаю объекты, с которыми я имею дело, но при этом могу не осознавать себя как имеющего дело с этими объектами. Видение себя во взаимодействии с объектами есть самосознание, а простое сознание при этом предстает как вышедшее из своего полусумрака на свет самосознания.
***
Виды восприятия в широком смысле:
- чувственное (описано выше, см. также главу «Восприятие»);
- экстрасенсорное (восприятие чувственных объектов, но без помощи обычных органов чувств); это телепатия («чтение чужих умов»), ясновидение (восприятие вещи или события, «отличается от телепатии тем, что в этом процессе участвует только одно лицо»), проскопия («узнавание будущих мыслей другого лица (проскопическая телепатия) или будущих событий (проскопическое ясновидение);
- интроспективное – т.е. восприятие собственной психики, интроспекция, самонаблюдение (я осознаю, что я – в сознании, бодрствую, воспринимаю свои эмоциональные состояния и т.д.);
- интеллектуальное, т.е. «непосредственное восприятие» понятий;
- эмоциональное («приятно» — «неприятно»);
- нравственное (непосредственное чувство безнравственности, лжи);
- эстетическое («красиво» — «некрасиво»);
- подсознательное (но, скорее, оно в значительной мере смешивается со всеми перечисленными выше видами восприятия и как раз обеспечивает их качество в виде восприятий, т.е. непосредственной реакции);
- сверхсознательное (т.е. восприятие объектов, недоступных чувственному и рациональному восприятию). Но это, скорее, уже не восприятие (поскольку восприятие подразумевает субъектно-объектные отношения), а переживание, опыт (experience), в котором отсутствует познающий и процесс познания, и присутствует сама реальность. Лишь по выходе из этого состояния оно делается объектом осмысления и описания, но такое описание не может быть адекватным отражением, адекватным знанием, как то происходит относительно внешних объектов и наших мыслей. Описание высших состояний условно-символично, и точность здесь другого рода.
5.6(е). По-видимому, не всегда возможно провести четкое различие между источником знания и средством познания, т. е. средством получения образов и мыслей, которые мы называем знанием. Состояние вдохновения, творческого возбуждения ведет к получению некоего нового и очень ценного знания или созданию произведения. И тогда это состояние есть одновременно и средство познания-и-творчества, и источник знания. (Об особых состояниях психики как источнике знаний или средстве познания – см. ниже).