1. Но, как ни странно, столь словообильный А. Кураев действительно хочет возвратиться к младенчески невинному состоянию молчания. «Библия, — пишет он, — не содержит в себе догматов о природе и ее законах. Это делает библейскую традицию чрезвычайно пластичной в решении вопросов науки. Ибо ничто так легко не согласуется с чужими и новыми взглядами как молчание. Библия же о природе именно молчит».
Не знаешь, что и сказать. Как немеешь, когда кто-то вдруг спросит, а почему дважды два четыре. То ли у Кураева серьезные провалы в памяти, то ли он просто издевается над читателями. — Ведь Библия, как минимум, описывает сотворение мира, звезд, луны, солнца, растений, животных (говорится о разных их видах) и человека (этому посвящена вся первая глава Библии), а затем, в добавок, еще и всемирный потоп, погубивший почти всех животных и людей на земле, когда она была покрыта водой в течении 40 (или 150?) дней.
«Символ веры» в качестве первого члена, т.е. догмата, как раз и включает веру «во единого Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли…». Классик христианства Василий Великий написал книгу «Шестоднев» (комментарий к главе о шестидневном сотворении мира). На эту тему за период от древности до современности были созданы бесчисленные сочинения. Именно потому, что в Библии затронуты совершенно конкретные темы и возникли с течением времени разногласия и борьба между естественнонаучной картиной мира и христианскими представлениями о мире, о чем уже говорилось выше.
«Все схоластическое сознание, — отмечает Н. Бердяев, — покоится на идее наукообразных истин религиозных и метафизических. В самой Библии для схоластического сознания заключалась не только вечная религиозная истина, но и истина научная – наивная, детская астрономия, геология, биология, которые скреплены были с религией. И не только религия, но и метафизика должна быть освобождена от этой наивной науки».
То ли Кураеву драматические отношения между наукой и христианской церковью неизвестны вообще, что невозможно, то ли его ум странным образом периодически превращается в то, что называют «табула раса».