1. Архимандрит Рафаил пишет: «Мы прочитали книгу о. Андрея[1] с большим интересом, но, надо сказать, при этом испытали различные чувства – от глубокого удовлетворения до недоумения и досады: нам казалось, что эту книгу писали несколько людей, не согласных между собой и постоянно противоречащих друг другу. Как будто автор книги – двуликий Янус, который утверждает то, что сам опровергал, и опровергает то, что недавно утверждал. Эту книгу можно сравнить с человеком, у которого хорошо развиты мышцы, но слаб позвоночник, и он постоянно шатается и сгибается из стороны в сторону»[2].
Что ж, и впрямь приходится согласиться с собратом Кураева в том, что выпускник философского (а не кулинарного) факультета, «старший научный сотрудник» и т.д. грехом строгого и точного мышления не страдает. Мы уже видели, как он обращается с первоисточниками и с предметом своей критики. Его логика всецело подчинена его психологии, его пристрастиям. Он не способен объективно исследовать критикуемое, а совершенно прямолинейно умаляет, уничижает его. Ясные и трезвые суждения в его творениях так перемешаны с несусветную дичью, что отделить одно от другого почти невозможно. Видимо, он сам не замечает этого, что говорит о недостатке самопознания, о недостатке трезвой и объективной оценки («со стороны») приемов и ложных направленностей своего мышления[3]. Его аргументы против критикуемого обычно прекрасно работают и против него самого, и это еще одно немаловажное обстоятельство, лишающее его критику убедительности. Кто-то, например, утверждает, что некие его высказывания субъективны. На это Кураев, не моргнув глазом, ответствует: да ведь всё субъективно! То есть занимается элементарным «передергиванием», софистикой, приписывая слову оппонента совсем не тот смысл, который оппонент имел в виду.[4]
Можно отметить одну особенность многих христианских творений: обвинения и обличения, которые христиане адресуют другим, нередко можно как раз предъявить им самим. Это прослеживается с апостольских времен, затем у апологетов (см. например, цитированного выше Лактанция), у Лютера в полемике с Эразмом, у Кальвина в его главном сочинении и т.д. Видимо, причина этого в резкой полемичности христианства, при которой, как известно, противники могут «обмениваться» своими качествами, проецируя их друг на друга.
2. «Своеобразная» логика профессора Кураева приводит к тому, что он даже в трактовке самого христианства допускает серьезные ляпы. Процитирую опять архимандрита Рафаила. «О. Андрей пишет: «так спасутся ли католики? В качестве «римо-католиков» — вряд ли. В качестве просто христиан – возможно. Но что значит «просто христианин» — слова, которые о. Андрей повторяет не раз? В каждой общине Евангелие проповедуется в особой интерпретации, в каждой общине человек включается в культ закрепленной особой традиции… Если человек не принадлежит ни какой общине, то он сам создает «свое христианство» на основе личных представлений об истине, то есть становится сам для себя иерархом, богословом и теургом. «Просто христиан» и «просто христианства» вообще не существует, эти понятия (вернее, «непонятия») лишены какого-либо положительного содержания и скрывают под собой только ряд отрицаний» (там же, с. 68).
Множество людей самой разной ориентации высказывались о способе трактовки А. Кураевым критикуемых им тем, и все они сходятся в том, что его подход, обычно, субъективен, пристрастен и элементарно нелогичен. Это общее согласие несогласных с Кураевым говорит о том, что скоре всего они правы.
Возьмем еще один пример. Известный деятель протестантизма А. Г. Сорокин пишет: «книга диакона РПЦ Андрея Кураева «Протестантам о православии»… вызывает неоднозначную реакцию. Она весьма информативна и полезна в части разъяснений основ православного богословия, однако поверхностна и необъективна в своей критике протестантизма. Фактически книга…способствует усилению вражды и в без того фрагментированном христианском мире, поскольку представляет протестантов в образе врагов-сектантов. … он пишет в отношении протестантов: «…ведут свой диспут не с православием, а со своим представлением о нем» (стр. 175). Увы, эти слова во многом относятся к самому автору – бесспорно талантливому, но увлекающемуся полемикой человеку. … Он по непонятным причинам полемизирует преимущественно с адвентистами. Однако, как известно, адвентисты не входят в основное русло протестантского движения и являются малочисленной деноминацией. Как бы отнесся автор к тому, что протестанты, критикуя православие в целом, выбрали своей мишенью Старообрядческую или Катакомбную Православные Церкви? Не свидетельствовало бы это о нашем невежестве…? … Но критика имеет смысл только тогда, когда ее автор опирается на факты, а не на собственные вымыслы и ставит перед собой задачу улучшения, не разгрома» (ж-л «Христианство сегодня», 1998. №2 (11), с. 3-6).
3. Для верного понимания, достижения истины необходимы, как минимум, две вещи: факты и логика. Первых у Кураева или недостаточно (например, первоисточников) или их без всякой нужды чрезвычайно много (нескончаемые рассказы о случаях с колдовством или анализ всех подряд святых отцов на предмет их отношения к метемпсихозу), или они тенденциозно подобраны и взяты из сомнительных источников. А логика – кривая. Ясно, что из этого не получается ничего, кроме макулатуры.
***
4. Когда я впервые услышал выступление А. Кураева по радио «Радонеж» (лет десять назад) меня неприятно поразили его трактовки буддизма. Это было настолько злобные, настолько субъективно-неправильные оценки, что они производили впечатление чего-то явно болезненного, нездорового, даже на фоне обычного злопыхательства батюшек, вещающих по православному радио. Было совершенно непонятно, откуда человек берет такие диковатые мысли, такие интерпретации, ведь источников-то достаточно. И откуда такая неприязнь. К сожалению, наша жизнь стала настолько абсурдна и нелогична, что даже к патологии мы постепенно привыкаем и почти не замечаем ее.
5. Небезынтересно сравнить, по контрасту, как воспринимали буддизм дореволюционной православной России. Вот что писали о нем в 1909 году: «…буддизм относится к числу немногих универсальных мировых религий. …Эта стойкость и универсализм буддизма объясняются его особыми положительными свойствами.
Буддизм прежде всего является религией, выдвинувшей на первый план субъекта религии, человека, и принявшей поэтому резко этический характер. …. Этика буддистов тонко и глубоко разработана и зная ее, мы не найдем ничего нового не только у мудрецов древнего мира, у стоиков, Марка Аврелия и Сократа, но и в современных этических учениях утилитаризма, альтруизма и т.д.
Учение буддизма о жалости, милосердии и любви к всякой твари согрето настолько живым и подлинным чувством, что может вдохновлять и волновать даже теперь.
Вечно ценным в буддизме явилось осуждение эгоизма, страстей, разрушающих личность, которых не умел решительно осудить античный мир…»[5].