Особенности языка и весь дух перевода зависит от предназначения текста: кому он адресован, для чего предназначен. Индуистские даршаны и буддизм – это, что давно известно, – не научные системы, а пути достижения свободы от самсары. Поэтому перевод текстов, подобных Йога-сутрам, т.е. целостно излагающим даршану, не следует выполнять в сциентистском духе. Зачем же придавать им языково-понятийную форму, полностью противоположную их сути? Правильный подход естественен и прост: научные тексты следует переводить научным языком, а религиозные – религиозным.
Комментарии переводчика могут включать различные научные изыскания, увлечения и искушения, но когда в таком же духе выполняется и перевод текста-оригинала, предмет которого – мокша, нирвана или бодхи, получается что-то респектабельно-несуразное.
Любопытно, что, например, Библию никто не переводит научным языком, (подобный перевод был бы очень забавен из-за несоответствия содержания и языка), но восточные религиозные тексты почему-то стараются перевести «научно-философски». (Одна из причин этого понятна: авторы переводов – философы-теоретики).
Но сциентизм есть вид рационализма, рассудочности, и в применении к «восточным системам» – это вид редукции (сведения высшего к низшему). Это один из элементов общей деградации и кризиса современного западного сознания. По справедливым словам К. Юнга, «когда «религиозный» метод в то же время рекомендуется в качестве метода «научного», можно быть уверенным, что он найдет на Западе широкую публику». Склонность к рассудочно-объективистским переводам коренится в неоправданно преувеличенном преклонении перед наукой и в секуляризованном атеистическом сознании. В СССР всякое «сомнительное» учение могло рассчитывать на терпимое отношение, если оно трактовалось (или критиковалось) не как религиозное, а как в основе своей научное и материалистическое.
Но реальность одновременно и рациональна и иррациональна, как то показывает наша повседневная жизнь и колоссальные мировые потрясения. Поэтому подлинное понимание также и рационально и иррационально одновременно, в то время как последовательный прямолинейный рационализм заканчивается тупиком и абсурдом. ***
Несколько слов о переводах Йога-сутры последних лет (см. Библиографию). Перевод термина «читта» (ЙС, I,2) словом «сознание» неудачен, т.к. это слово многозначно и обременено западным философским контекстом (сознание и материя как две предельно широкие философские категории). Читта включает сон без сновидений, т.е. состояние как раз бессознательное. Если уж переводить, то лучше взять слово «ум» в широком смысле, как это делается обычно в англоязычных переводах (mind). «Материя мысли» («перевод» слова «читта») – этот вариант взят, пожалуй, из русского перевода, сделанного с английского Поповым сто лет назад. Вариант изначально неправильный: получается, что сознание (мысль) материально! Деревянное железо.
Информация – научный термин. Но и также популярное словечко, которое, как и слово «концептуальный», мы встречаем на каждом шагу. Даже в высшем начале, божестве всё больше видят «источник информации». Но чем тогда бог отличается от компьютера? Информация (т.е. образы и понятия) составляет содержание когнитивных (познавательных) процессов, а читта (т.е. психика), о которой говорится в Йога-сутре, включает и некогнитивные (неинформативные) процессы и состояния, например, сон. Не говорим уже о высших состояниях, которые вообще не являются познанием, поскольку в них нет деления на субъект и объект. Познание (восприятие, логика, словесное знание) составляет лишь одну из модификаций читты (психики), как утверждается в Йога-сутре. И эта модификация (вритти) должна быть устранена, превзойдена (ниродха), как то утверждается с самого начала. То есть информация – термин слишком узкий.
Говорят также о сохранении единства терминологии в европейском переводе. Но, к сожалению, этот идеал, как правило, недостижим. Хорошо известно, что одним термином обозначаются разные понятия, и наоборот разные термины обозначают одно явление. Читта, манас, буддхи выступают нередко как синонимы. Это случается даже в одном и том же тексте. В том числе и в Йога-сутре! Иногда не-единство терминов связано с практикой языка: так, сознание и ум – синонимы. Тем не менее, мы не можем сказать: «великие сознания Востока», а говорим «великие умы».
«Переводческая троица», как известно, это (1) знание языка оригинала, (2) знание родного языка и (3) знание реалий, отражаемых языком оригинала. Но ведь реалии в случае текстов, подобных Йога-сутре, – это реалии духовные; это высшие состояния и пути, ведущие к ним, которые познаютсяпрактикой, непосредственным опытом. Если они не постигнуты, перевод не может быть полноценным. Так что дело не в языке, а в духовной практике. Мы должны знать, о чем говорим.
Впрочем, и язык играет большую роль. Например, мы что-то поняли и хотим понятое выразить в словах. Это выражение-изложение может быть: а) устным или б) письменным. При этом изложение может быть правильным по смыслу, но неправильном на уровне языка (грамматика). Или же правильным и по духу, и по букве. Но ясно, что для правильного и ясного изложения своих мыслей в письменной форме необходима регулярная практика такого изложения. Опыт, однако, показывает, что найти носителя языка, владеющего им также и письменно, очень трудно. Даже переводчики и редакторы восточных текстов, занимающиеся своим делом не один год, нередко совершают поразительные ляпы. Одна из причин этого – невнимание к теории перевода и к осмыслению (осознанию) перевода как собственной деятельности. Процесс перевода совершается на уровне сознания, но не на уровне самосознания.
Характерно, что наши известные переводчики, индологи и буддологи, если и говорят о принципах перевода, то их высказывания в среднем занимают одну страницу! Исключение – у В. Андросова, он посвящает этой теме целую главу; но это, в основном, сводка мнений предшествующих востоковедов (см.«Учение Нагарджуны о срединности». М.,2006).
P.S. Кажется, все еще нелишне напомнить, что так называемые двойные переводы первоисточников (например, с английского, а не с санскрита) – «ненаучны» и несерьезны. Это особенно чувствуется в связи с Йога-сутрой, ведь она тщательно исследовалась у нас и на Западе в течение многих десятилетий и уже множество раз переводилась на европейские языки.
(1987–2007)