1. Кураев так много страниц посвящает описанию борьбы «Святой конторы» с колдовством, с примитивными суевериями, что создается впечатление, что эта борьба и была важнейшим содержанием ее деятельности. В то время как борьба инквизиции с т. н. еретиками имела, вероятно, более значительные (отрицательные) социальные и экономические последствия, в частности для Франции и особенно для Испании.
«Чтобы проследить историю инквизиции от её истоков, необходимо окунуться в глубину веков, подобно Парамо; можно и не согласиться с ним в том, что сам Бог был первым инквизитором, что первый «акт веры» был совершен над Адамом и Евой и что изгнание их из Эдема является, собственно говоря, прецедентом для конфискации имущества еретиков. Тем не менее, обращение к далекому прошлому необходимо, ибо первые сведения об этой организации восходят к самой заре христианства.
Невозможно найти в истории более плачевного урока, чем неспособность человечества установить такое отношение к религии, принимаемой с несомненной искренностью и рвением, которое из самых этих чувств не порождало бы озлобление и вражду»[1]. Как только с появлением серьезных оснований для сомнений ослабевает вера, появляется определенная степень равнодушия к обрядам культа, представители его начинают нетерпимо относиться к представителям других культов. И тогда нетерпимость становится самим воздухом религии. Ни в одной из религий это не обнаружилось с такой силой как в христианстве, главным принципом которой была возвышенная заповедь «Возлюби ближнего своего!». Кроткие заповеди о смирении внушались с откровенной гордыней и высокомерием, какого еще не знал мир. Нетерпимостью к мнению и вере других христиане сами навлекали на себя преследования в течение первых трех столетий своего существования. К концу ; века языческие храмы не только закрыты, но и стерты с лица земли, жертвоприношения запрещены под страхом смерти. Именно в это время мы впервые обнаруживаем и титул «Инквизитор веры» в первом законе (статья IX «Кодекса» Феодосия), провозгласившем смертную казнь в наказание за ересь и за приверженность к многобожию, которое лишь недавно было официальной религией Римской империи. Августин «Неужели спокойствие смерти хуже, чем распутство заблуждения?».
В течение почти семи столетий после падения Рима преследования за ересь были редкими и незначительными. Однако не из-за милосердия церкви. Сохранившиеся еретические учения были настолько истощены, что не могли уже открыто выступать против церкви, и существовали очень скрытно. Церковь неуклонно придерживалась принанятых догм и концепций. В этом было своя логика. Ведь признание ошибки – начало крушения. Кто уступил однажды, тот создал прецедент, который побуждает противников добиваться новых и новых уступок. Римская церковь осознавала, что либо будет признана совершенной, либо перестанет существовать. Но церковь пошла дальше, применяя насилие и провозглашая: «Будь братом моим, или я убью тебя!». Она вновь прибегла к физическим расправам и свирепым методам первых веков.
Серьезный еретический взрыв произошел в юге Франции. Как оказалось, там объединились все раскольники, доставлявшие беспокойство церкви с момента ее основания – арианцы, манехеисты и гностики, а также катары, вальденсы и бономины («добрые люди»). Папа Иннокентий III приказал королю Франции, дворянству и духовенству взять в руки меч крестоносцев и добиться искоренения еретиков. Свыше 20 лет тянулась эта война, сопровождаемая избиениями, грабежами и сожжениями на кострах.
Именно при Иннокентии III действительно была основана Священная инквизиция. Он направил двух монахов инквизиторами в Испанию и Францию, поручив им возглавить движение за искоренение еретиков. Именем милосердного Христа люди безжалостно пытали и сжигали себе подобных.
Позднее (в 15 в.), в Испании, после победы над мусульманами, которые населяли Пиренейский полуостров в течение 800 лет, инквизиции во главе с Торквемадой (1420-1498) принялась за иудеев, которые составляли значительную часть населения Испании. Был подготовлен эдикт об изгнании евреев. Все иудеи, независимо от пола и возраста, которые отказались принять крещение, должны были покинуть Испанию в течение трех месяцев и никогда не возвращаться под страхом смерти… Изгои-иудеи сквозь июльскую жару двигались пешком, верхом на лошадях или ослах, сидя на телегах, и многие от усталости валились в придорожную пыль. Изгоняя иудеев и мусульман Испания изгоняла купцов и финансистов, земледельцев и ремесленников. Это нанесло Испании непоправимый даже до сегодняшних дней экономический урон. В течение последующих 400 лет Испания неизменно испытывала нехватку рабочих рук. Открытие Нового света оказалось иллюзорной и краткосрочной компенсацией. Влекомые жаждой золота, многие семьи эмигрировали в Америку, в результате чего земли Испании еще более обезлюдели. А с течением времени выходцы из Испании провозгласили свою независимость, распределив между собой огромные заморские владения Испании. Теперь сама Испания осталась совершенно нищей, своими действиями лишив себя ресурсов и только теперь осознав, какую услугу ей оказал инквизитор Торквемада. (По книге Р. Сабатини. Торвемада… сс. 11-25; с. 270-277).
(Труд Сабатини впервые был издан на английском в 1913 году, переведен на русский в 1994 году. Сабатини из своих источников особенно отмечает труды Х.А. Льоренте (1756-1822), которой был автором «емких и чрезвычайно обстоятельных работ, историком неподкупной честности и неоспоримого авторитета, который… пользовался свободным доступам к архивам». Он был функционером Святой палаты, т.е. инквизиции, а после ее упразднения, в 1809 году принял назначение, предписывающее просмотреть ее громадные архивы. Пользуясь услугами многочисленных секретарей, он провел два года за составлением выдержек обо всем, что посчитал существенным. Затем он написал знаменитую «Критическую историю испанской инквизиции», которая подверглась нападкам католиков).
«Но терпение народов имеет свой предел.
Все провинции Испании восстали в 1820 году; абсолютная власть наконец пала, и инквизиция со своими кострами и всею своею свитой исчезла с лица испанской земли.
Везде, где были трибуналы Сант-Оффицио, народ высадил двери и освободил узников, разрушил дворцы и тюрьмы инквизиции, разбил орудия пытки и возвел памятник, чтобы навсегда оставить воспоминание об этом акте освобождения и справедливого возмездия» (А. Арну).
***
Здесь, кстати, возникает еще один важный вопрос. Известно, что 9/10 явлений, вроде экстрасенсорики проч. – это внушение и самовнушение. Если СМИ заговорят о «барабашках», НЛО и т.д., то сразу обнаружится множество людей, которые их увидят и услышат. Точно также эпидемии магии и колдовства возникали на уровне суеверия и внушения. И что же инквизиция? Она разоблачала суеверие? Нет, она видела в этих явлениях не иллюзорную, а реальную пагубную связь с дьяволом; она боролось с дьяволом, уничтожая людей.
Из Гумилева Этногенез , с. 480.
2. Если инквизиция была чем то справедливым и положительным, то почему же известные ученые и философы того времени, не испытывали к ней благодарности? И никто из них не отзывался о ней с одобрением. Защищала ли инквизиция колдунов от самосуда или наоборот возбуждала интерес людей к этой теме, и заставляла людей искать причины своих неудач или стихийных бедствий в происках колдунов и ведьм? Приемы преследования, допросов, пыток, лишения прав и мы вполне можем сравнить с тем, что было у нас в 30-е годы. А во многом инквизиция была и более жестокой. Кроме того, имущество еретиков и колдунов конфисковывалось. А где замешаны материальные интересы, там уже не стоит и говорить о справедливости.
Здесь опять отец Андрей выступает в роли верхогляда и «анти-совка», поддавшись популярной моде всегда и везде утверждать прямо противоположное тому, что у нас говорилось в советское время о церкви, инквизиции, капитализме и т.д. Ссылок на серьезные документы у него нет.
Обратимся же к источникам, например к некоторым «параграфам» Кодекса Торквемады.
Параграф I
«Инквизиторы, назначенные в епархии, города, деревни или прочие места, где до сей поры не было инквизиторов, должны, предъявив прелату главной церкви и губернатору района предписания, подтверждающие их полномочия, созвать всех жителей и собрать клир, вывесив для этого прокламации…
Произнести… проповедь следует поручить отменному проповеднику или тому из инквизиторов, которого сочтут лучшим. Цель проповеди – доходчивое изложение полномочий, прав и намерений инквизиторов.
По окончании проповеди инквизиторы должны приказать всем правоверным христианам выйти вперед и присягнуть на кресте и Евангелии поддерживать Священную инквизицию и ее представителей и не чинить им препятствий прямо или косвенно в осуществлении их миссии.
Отдельно к такой присяге надлежит привести губернатора и прочих высоких должностных лиц, что должны засвидетельствовать нотариусы инквизиторов».
Параграф II
«После проведения упомянутой церемонии инквизиторы приказывают властям обнародовать предостережение об осуждении упорствующих и тех, кто подвергает сомнению могущество Святой палаты».
…
Параграф VI
«Еретики и отступники (даже если они вернулись в лоно христианской веры и грехи их были прощены) лишаются гражданских прав. Они обязаны нести свою кару со смирением и раскаянием. Инквизиторы запрещают им занимать руководящие должности …, исполнять работу юристов, торговцев, аптекарей, хирургов или целителей, носить на себе золото или серебро, кораллы, жемчуга, драгоценные камни и другие украшения, одеваться в шелк…, ездить верхом и носить оружие всю оставшуюся жизнь под страхом обвинения в повторном впадении в ересь…».
…
Параграф XX
«Если какой-либо документ судебного разбирательства выявит ересь человека умершего, против него следует возбудить расследование – даже по истечении сорока лет после совершения преступления — и, если он будет признан виновным, тело его должно быть эксгумировано.
Его дети или наследники могут явиться в трибунал, чтобы защищать его: но ежели они не явятся или, явившись, не смогут доказать него невиновность, приговор надлежит привести в исполнение, а собственность конфисковать».
***
«Понятно, — пишет Сабатини, — что возбуждение процесса против умершего не могло служить добрым и полезным целям, и ничто, кроме алчности не вдохновляло создателей столь варварского декрета. … Жестокость и несправедливость этого постановления невозможно описать словами. Тем не менее, как и в прочих случаях, церковники умело подбирают оправдания всем своим низостям. Единственное, в чем инквизиторы действительно достойны восхищения, — это ловкость, с которой они умеют найти оправдание и согласовывать со своей совестью самые негуманные действия…». (Р. Сабатини. Торквемада и испанская инквизиция. СПб-Москва. 1994. С. 108-125).
Вот о какой организации А. Кураев решается замолвить «доброе слово». Но тогда почему не за НКВД?
3. Факт преследования инквизицией Галилея Кураев называет единичным (!) фактом, из которого, поэтому, нельзя делать никаких выводов для взаимоотношений инквизиции и науки. Здесь снова возникает вопрос, страдает ли отец Андрей провалами в памяти или же пробелами в знаниях. Эти преследования, как общеизвестно, были не только не единичными, они были длительными, систематическими и заняли целый исторический период. Просто случай с Галилеем нам наиболее известен. Но ведь, например, и Декарт, современник Галилея настолько был «обласкан» церковью, что вынужден был перебраться, или даже просто бежать из Франции в самую свободную тогда страну – Голландию, но и там его «достали», и ему захотелось переехать в под крылышко шведской королевы. Но сырой и холодный климат осенне-зимней Швеции и жесткий распорядок дня привели к тому, что он вскоре там простудился и умер.
Инквизицией был сожжен не только Бруно, но и его современник Ванини (1585-1621). Кураев полагает, что Бруно – не в счет, он ученым не был, а был оккультистом. Оккультистов, значит, сжигать надо и можно? Это тоже «замечательный» ход мысли православного миссионера.
И почему речь вести только об ученых? И философы, и религиозно-инакомыслящие (еретики) – все они преследовались. Надо иметь в виду, что в те времена обычным делом было смешение в мировоззрении одного и того же человека разнородных вещей; граница между научным и антинаучным проводилась по-другому, астрономия и астрология, химия и алхимия не были резко отделены друг от друга. (Лютер называл Коперника астрологом). Знаменитый Галилей, будучи профессором в университете, в то же время подрабатывал, частным образом преподавая астрологию и составляя гороскопы. Кураев же судит о том времени с современной точки зрения. Но ведь даже и сейчас и у нас и на Западе люди трезвейших профессий, вроде юристов, нередко всерьез увлекаются астрологией и подобными завиральными вещами. Но это не свидетельство того, что они – не юристы. Даже и серьезная болезнь, например шизофрения, иногда может быть «сама по себе», а профессиональная деятельность «сама по себе» в одном и том же человеке. Бруно вошел не только вообще в историю, но прежде всего в историю философии, и даже Гегель, рационалист из рационалистов, подробно излагает его философские взгляды. Произведения Бруно издавались и у нас в советские времена, и это еще одно свидетельство того, что они – не оккультный бред (как то живописует уважаемый дьякон), поскольку подобных вещей в СССР попросту не издали бы, а держали в спецхране.
Жизни Дж. Бруно посвящены многочисленные произведения. Например, исторический роман известного английского писателя Дж. Линдсея «Адам нового времени». (Издан на русском языке в Ленинграде в 1940 году). А также в серии «Исторические апокрифы» рассказ-новелла «Плащ еретика» Б. Брехта. Эти произведения показывают Бруно как героическую и благородную личность.
Джордано Бруно, следуя Николаю Кузанскому, «говорит о бесконечности Вселенной и отвергает существование центра. Он рассматривал Вселенную как единственно сущее и вечное, в то время как отдельные события подвержены постоянным изменениям. … Разум высшего организма, а именно космоса, и есть бог по Бруно. Служение богу означает отыскание законов Вселенной и жизнь в согласии с этими законами… Ясно, что такой пантеизм должен был быть противен средневековой схоластике.
Как и Коперник, он ответил на возражение о том, что вращение Земли должно приводить к постоянно свирепствующему в противоположном направлении урагану. Галилей использовал эту аргументацию в своих «Диалогах», не называя имени Бруно.
Кроме того, Бруно учил, что неподвижные звезды суть небесные тела в бесконечном пространстве, подобные Солнцу и планетам. В этом он также пошел дальше Коперника, который представлял себе неподвижные звезды как геометрические, а не физические объекты. Учение Бруно… устраняет принципиальные различия между земной и космической материей, — это есть выражение принципа физического единства материального мира. Спустя короткое время Галилей дал этому принципу эмпирическое подтверждение своими астрономическими открытиями.
Можно было бы указать еще много достоинств Джордано Бруно, глубокого философа, претерпевшего мученический конец» (Э. Шмутцер, В. Шютц. Галилео Галилей. М., 1987. С.22-23).