1. Церковники уверяют, что деятельность ученых тесно связана с религией, что безбожие – у невежд, а глубокое изучение современной науки «приводит к Богу». Так ли это? Не выдается ли здесь желаемое за истину? Научная деятельность не имеет прямой связи с религией, поскольку наука – это не вера, а прежде всего факты и достоверность, как уже было отмечено выше (К. Ушинский). В атеистическом обществе некоторые студенты-физики оставляют университет и становятся студентами духовной семинарии, а в религиозном обществе наоборот: некоторые семинаристы становятся демократами и революционерами. Но эти отдельные и хорошо известные факты мало о чем говорят. Когда государство тотально навязывает атеизм или, наоборот, христианство, нет ничего удивительного, что у некоторых, в пику общепринятому, возникает желание выбрать иной путь.
Миф о религиозности ученых быстро улетучивается, когда мы сами, не полагаясь на мнения ревнителей христианства (они ведь люди заинтересованные), познакомимся поближе с атмосферой научного поиска, посмотрим на жизнь ученых как бы изнутри. Такую возможность дают нам, например, некоторые произведения одного из создателей современной физики В. Гейзенберга. В книге «Часть и целое» он описывает развитие современной науки (физики) на протяжении полувека. Это развитие шло в драматических исторических условиях и в драматичных взаимоотношениях самих ученых. «Наука развивается в диалоге», т.е. к истине (пониманию) приходят не только в результате наблюдений и экспериментов, но во многом в результате обсуждений и споров; а направление экспериментальной работы определяется пониманием реальности. В. Гейзенберг описывает многочисленные дискуссии ведущих ученых 20 века[1]. Предметом дискуссий была не только физика, но и тесно связанная с ней философия, а также религия. И религиозные настроения нобелевских лауреатов не могут не разочаровать христиан. Ученые были или неверующими или предполагали существование не Бога, какой-то высшей реальности, некоего «центрального порядка» и т.п. Так что христианству, а тем более, беря более узко, православию, от выяснения ситуации с религией среди ученых никакого проку нет. Скорее, вред. Ведь, как признают, вроде бы, сами ревнители православия, уж лучше быть честным и последовательным атеистом, чем искажать христианство и быть еретиком или иноверцем.
2. Несколько слов о пресловутой религиозности Эйнштейна, вокруг которой постоянно возникают и плетутся наивные измышления. (Причем важнейшую роль в этом плетении играет, конечно, не религиоведческая компетентность Эйнштейна, а его знаменитость и оригинальность).
Вот что пишет В. Гейзенберг. [Вольфганг Паули говорит:] «Эйнштейновское мировоззрение мне ближе. Господь Бог, о котором он столь охотно вспоминает, имеет у него отношение к неизменным природным законам. У Эйнштейна есть чувство центрального порядка вещей. Он ощущает, что он сильно и непосредственно пережил эту простоту при открытии теории относительности. Конечно, отсюда еще далеко до догматов религии. Эйнштейн едва ли был привязан к какой-либо религиозной традиции, и я считал бы, что представление о личностном Боге ему было чуждо… Развитие естествознания в последние два столетия, несомненно, изменило человеческое мышление в целом и вывело его из круга представлений христианской культуры. Поэтому не так уж маловажно то, что думают физики»[2]. – Как видим, этот фрагмент не требует особых комментариев. Сам же Эйнштейн однажды (в 1929 г.) сказал: «Я верю в бога Спинозы, который проявляется в гармонии всего существующего, но не в Бога, который интересуется судьбами делами людей» (Гинзбург, с.462). Более того, в некоторых изданиях мы находим такое высказывание выдающегося физика. – «Религия будущего будет космической религией. Она должна будет преодолеть представление о Боге как о личности, а также избежать догм и теологии. Охватывая природу и дух, она будет основываться на религиозном чувстве, возникающем из осмысляемого единства всех вещей – и природных и духовных. И такому описанию соответствует буддизм. Если и есть религия, которая может удовлетворить современные научные потребности, — это буддизм».
3. Действительно вся история христианства и все основные ее догматы (см. «Символ веры») никак не связаны с наукой и находятся в полном противоречии с нею. Происхождение человека никак не связать с «гипотезой» творения человека Богом, а геологию — с потопом, современная физика и космология не имеет никакого отношения к библейской картине мира. Детерминизм или индетерминизм явлений, о котором говорится в науке, не связан с идеей Бога творца мира. То есть исследование природы идет совершенно без учета того, что якобы существует высшая сознательная сила, сотворившая природу и определившая ее законы. Эта гипотеза никакой пользы науке не приносит. Наоборот, наука не обнаруживает присутствия субстанции, а обнаруживает всеобщую взаимосвязь явлений и «материальное единство мира». Как раз само существо западного религиозно-философского мышления противоречит науке. — «Мы уже изверились в возможность и плодотворность отвлеченной метафизики. … Жизнь объективировалась, как природа, материальная или духовная, и основной категорией познания этой метафизической природы была категория субстанции. … И Бог есть субстанция, предмет, объект, натура. И идея есть субстанция. Метафизика во всех своих преобладающих направлениях была натуралистической и субстанциональной» (Н. Бердяев). В противоположность этому взаимосвязь, взаимозависимость явлений (пратитьясамутпада), их изменчивость и невечность (анитья) и отсутствие субстанции в двух ее модусах (атман и свабхава) – это важнейшие положения буддизма. И это конечно не противоречит научным принципам.
4. Обычный изъян в рассуждениях о религиозности ученых состоит в произвольном выборе отдельных примеров. При этом берутся, конечно, самые известные личности, гении, знаменитости. И каждый тянет в свою сторону: и верующий и атеист находят подтверждение своим установкам. О данных социологии, статистики речь, странным образом, не идет. То есть нет и намека на научность.
Между тем, в издании «Наука. Философия. Религия» (Дубна. Россия. 1997. С. 30) читаем: «Журнал «Enquary» проводит периодический опрос ученых об их мировоззренческих позициях. Оказывается, что цифры стабильны с прошлого века до наших дней: 30% респондентов относят себя к агностикам, т. е. считают истину недостижимой, 67% ученых колеблются между атеизмом и религией и не могут в этом отношении определиться с мировоззрением». Требует ли это комментариев? Если это действительно так, то следует прекратить рассказывать басни о сугубой религиозности ученых. Еще Омар Хайям узрел: «Тех, кто мыслит, сомнения вечно гнетут».
5. (Научная деятельность и бог). В известной книге Э. Кречмера «Гениальные люди» мы не встречаем упоминания о религиозности как о факторе успешной научной деятельности (см. главу 8. Исследователь). Кречмер отмечает как важнейшее качество ученого – невероятную поглощенность своими идеями, глубочайшую сосредоточенность. Общеизвестный исторический пример полной поглощенности наукой – Архимед. Из физиков России, можно вспомнить о гениальном Л. Ландау, который, погружаясь в размышления, совершенно не замечал окружающего, забывал есть и т.д.[3]
***
Всемирно известный нобелевский лауреат Г. Селье, основываясь на обширном опыте собственного творчества и опыте руководства научным институтом, обстоятельно исследовал условия успешной научной деятельности.
«С моей точки зрения, — пишет он, — бесчисленные умственные и физические качества, присущие ученому как таковому, могут быть приблизительно классифицированы по шести важнейшим категориям:
1)энтузиазм и настойчивость;
2) оригинальность: независимость мышления, воображение, интуиция, одаренность;
3) интеллект: логика, память, опыт, способность к концентрации внимания, абстрагированию;
4) этика: честность перед самим собой;
5) контакт с природой: наблюдательность, технические навыки;
6) контакт с людьми: понимание себя и других, совместимость с окружающими людьми, способность организовать группы, убеждать других и прислушиваться к их аргументам.
…лично для меня не подлежит сомнению, что самым редким даром является оригинальность личности ученого и его мышления. В приведенном списке на первом месте стоит энтузиазм, поскольку без мотивации к исследовательской работе остальные качества лишаются смысла».[4]
Как видим, в перечне условий и качеств нет никого упоминания о религии и боге. Оригинальность мышления (и личности) – центральное качество выдающегося ученого. А от последователя традиционной «организованной религии» оригинальности не требуется. Скорее, наоборот: в своеобразии и необычности таится опасность раскола и ереси, и потому оригинальность подавляется.
***
Все православные, когда речь идет об отсутствии связи между наукой и религией, потирая руки, восклицают: А как же академик И. П. Павлов!? всемирно известный ученый, а в Бога верил! Но вот недавно были опубликованы две замечательные речи Павлова, в которых он (в 1918 г.) говорит о качествах и приемах ума, необходимых для научной работы. Таких качеств он насчитывает восемь (описываю их вкратце) –
1)Предельная и постоянная сосредоточенность на предмете исследования в течение длительного времени.
2) Стремление мысли к непосредственному контакту с действительностью. Заниматься не коллекционированием слов, а изучением жизни.
3) Абсолютная свобода ума, вплоть до полного отвержения общепринятого.
4) Любовь к идее, на которой остановились, иначе нет энергии; но и готовность отказаться от нее, если факты ей противоречат.
5) Обстоятельность, детальность мысли; ведь иногда малозаметное явление переворачивает мир.
6) Простота и полная ясность, полное понимание; отвержение сложного, туманного и темного. (Один слушатель после лекции кричал: «Гениально, гениально, хотя я ничего не понял!»).
7) Стремление к истине, любознательность, открытие нового, но при этом и постоянное возвращение к добытой истине (а у нас зачастую ухватывают новизну, и на этом интерес кончается: «а, это уже известно!»).
8) Смирение и скромность мысли; великие ученые не считали свои открытия чем-то великим.[5]
Добавим еще интересные мысли из статьи О. Барояна: «Талант исследователя»: «… научное призвание – это особый склад ума, при котором абстрактные схемы и понятия имеют столь сильную эмоциональную окраску, что становятся главным источником эмоциональной жизни человека. … Ученый живет в мире понятий, как композитор – в мире звуков, как писатель – в мире своих героев. … Научная интуиция – это чувство перспективы и развития проблемы. Интуиция начинается там, где обрываются логические пути решения проблемы, где одни лишь знания бессильны. Психологические корни интуиции – в эмоциональной силе и окраске абстрактного мышления. Эта сила, доходящая до страсти, по словам Павлова, — главное в работе ученого»[6]. И еще из статьи известного физика Луи де Бройля: «Воображение, пишет он, — позволяющее нам представить себе сразу часть физического мира в виде наглядной картины, … интуиция, неожиданно раскрывающая нам в каком-то внутреннем прозрении, н имеющем ничего общего с тяжеловесным силлогизмом, глубины реальности, являются возможностями, органически присущими уму; они … играют существенную роль в создании науки». Таким образом, без интуиции нет открытия, а без логики – достоверности[7].
Итак, ни Кречмер, ни Селье, ни Павлов совсем ничего не говорят о Боге. Ученые, именно как ученые, как исследователи не испытывают необходимости верить в Бога. То, что совершенно необходимо для того, чтобы быть ученым – это врожденные способности и предельная увлеченность, интерес и сосредоточенность на предмете исследования, т. е. не столько духовные, сколько душевно-психологические качества. В свою очередь у христиан как таковых никакой существенной внутренней потребности в науке нет, не было и быть не может. Ведь Библия, «Символ веры» и другие тексты содержат все необходимое для достижения главной цели христианства: спасения, обожения, стяжания Духа Божьего. У классика христианства Лактанция мы читаем: «нет в жизни ничего другого, к чему должен стремиться наш разум и наша сущность, кроме познания Бога, Который породил нас, кроме религиозного и благочестивого почитания Его. Поскольку же философы уклонялись от этого, они не были мудрыми. … Ведь они не только не желали признавать религию, но и упраздняли ее, пока, захваченные образом ложной добродетели, пытались освободить души от всякого страха. Это ниспровержение религии получило имя [почитания] природы. Они ведь… утверждали, что матерью всех вещей является природа…». И подобных высказываний и настроений, которые недвусмысленно и красноречиво говорят сами за себя, у последователей христианства за две тысячи лет его существования накопилось бесчисленное множество.
6. И все же религия в определенном смысле может иметь непосредственное отношение и к науке и к любой другой деятельности. Последователь любой религии может обратиться к высшим силам с мольбой или просьбой наделить его мудростью, ясностью мысли, энергией и т.д. В Учении мы встречаем детально разработанные методики правильного поведения, приемы сосредоточения внимания и многое другое.