Один из первых врагов, на голову которого он обрушивает оружие своей критики, — это «иллюзорность всего сущего» (с. 399), голословно приписываемая им буддизму. Очевидно, он прямо апеллирует к сознанию рядового читателя, в котором смутно маячит где-то слышанное об одной из доктрин индийской мудрости: «мир – это иллюзия».
Спросим господина Кураева: утверждают ли так первоисточники буддизма (и какие именно?), утверждают ли так буддисты? – Нет ответа. В действительности речь не может идти обо «всём сущем» (хотя так иногда и выражаются), а о только самсаре, при этом самсара – не иллюзия, а подобна иллюзии (или сновидению). Ясно, что быть иллюзией и уподобляться ей – разные вещи. Человек в чем-то похож на верблюда, но это не значит, что он – верблюд. Так что иллюзией является представление о «сущем», существующее в голове нашего рыцаря.
Концепция иллюзорности мира вовсе не исключительная принадлежность индуизма или буддизма. Это принадлежность и западной, и русской религиозной философии. У Н. Бердяева мы читаем: «острый, предельный вопрос: существует ли подлинная, не объектная, не иллюзорная и не фиктивная реальность? Она, конечно, есть, но она не «объективна», она и не «субъективна» в дурном смысле слова, она по ту сторону уже вторичного разделения и противопоставления субъекта и объекта, по индусской терминологии она есть атман… Все предполагает эту реальность, без которой мы погружены в иллюзорное царство, … в призрачную власть объективности, что и есть субъективизм в дурном смысле слова. Мы живем в значительной степени в иллюзорном мире… (Царство Духа и царство Кесаря. М., 2006. С.16) Я не верю в твердость и прочность так называемого «объективного» мира, мира природы и истории. Объективной реальности не существует, это лишь иллюзия сознания, существует лишь объективация реальности, порожденная известной направленностью духа…» (Самопознание, гл. IX. С. 277).