(Заметки по поводу статьи Е.Харьковой «Проблема обоснования истины в индо-тибетской буддийской традиции»– ж-л «Буддизм России, №39, с.164). – Статья впервые была опубликована в журнале «Буддизм России», №40, 2006, с. 162 и далее)
1.Необходимостьточности. Исследование любой темы требует четкости ее формулировки и точных определений основных понятий и категорий. Без этого исследование может превратиться в сплошную путаницу. Особо это относится к теме познания, ведь познание подобно измерению.
1а. Известно, что любое серьезное произведение в индуизме и буддизме с самого начала называет или подразумевает того, кому оно предназначено (санс. адхикари), формулирует свой предмет (вишая), говорит о ценности его постижения, которая является целью (прайоджана); говорит о средствах (методе) реализации цели. С самого начала также даются определения, дефиниции предмета исследования и его элементов. Так, например, Йога-сутра большей частью вообще состоит из дефиниций.
1б. Разумеется, как давно замечено (Кант, Гегель, Ленин), дефиниции не исчерпывают того, что они определяют. А некоторые явления не поддаются дефинициям в обычном смысле этого слова. Но это не отменяет ценности предварительных определений и предварительного уяснения предмета исследования.
1в. Точность, ее оптимальная степень, — необходима не только в познании, но и во всех сферах жизни. Это было осознано уже в глубокой древности. Мы не можем поддерживать отношения с другими людьми или заниматься чем-либо деятельностью, если постоянно опаздываем на час. Чтобы взять стакан, необходима достаточная точность в движениях и в мускульном усилии. Короче, точность – необходимоеусловиежизни, без нее жизнь, и биологическая и духовная, попросту невозможна. Беспорядочность во времени и деятельности переходит в непорядочность. Неточная формулировка мыслей есть искажение истины, т.е. фактически ложь.
1г. Требование точности, впрочем, есть всего лишьодин из элементов метода познания и деятельности. Любое более или менее серьезное исследование, размышление, изложение предполагает не стихийный ход мысли, а использование хотя бы самого элементарного метода.
2. Итак, статья называется «Проблема обоснования истины в индо-тибетской буддийской традиции».
Интересно, что же автор понимает под проблемой, ведь читатель видит просто изложение темы, а особой проблемности (трудных и спорных тем с их драматизмом) не наблюдается. В статье вообще нет ни одного предложения с вопросительным знаком. Так что ключевое слово, которое должно было бы отразить само качество (модальность) статьи, оказывается лишним и его можно заменить просто предлогом «об».
Далее идет: «обоснование истины». Что это означает, не могу взять в толк. Это все равно, что сказать «обоснование солнца, обоснование дерева». Если нечто существует, как и зачем его нужно обосновывать? Солнце светит, дерево стоит. Обосновывать, доказывать и т.д. можно истинность или значимость каких-либо суждений или положений. И, судя по эпиграфу, речь в статье идет именно о способе (методе) установления истинности Учения. Процесс же установления истинности с помощью определенного способа применения критериев истинности есть верификация. Впрочем, в дальнейшем автор наряду с неправильным выражением употребляет и правильное («обоснование истинности Учения»).
2а. Но обоснование в подобных случаях необходимо и в другом отношении. — Любое предприятие требует обоснования того, что его действительно следует предпринимать, что оно имеет определенный смысл и ценность. Об этом уже говорилось (см. п.1а). Но обычно автор произведения говорит еще и конкретной мотивации или поводе для создания своего труда. Это также очень древнее требование. Например, Атиша берется за «Светильник на пути к Пробуждению», побуждаемый настойчивой просьбой своего ученика. Дхармакирти начинает свой «Учебник логики» словами: «Всякому достижению человеком цели предшествует правильное познание – поэтому-то оно исследуется».
2б. И, наконец – неужели в этой статье автор охватил всю тематику учения об истине и ее критериях в индо-тибетском буддизме (как то следует, строго говоря, из заголовка)? Вряд ли. Тема огромна, и речь все же идет лишь о некоторых аспектах.
Итак, заголовок статьи недостаточно точно передает содержание статьи.
3. Возьмем теперь отдельные понятия и выражения.
А. Испытание (?) золота огнем, резцом и т. д., которое производят ювелиры (см. эпиграф), автор статьи называет стратегией. Это торжественное слово здесь неуместно, к тому же оно несоразмерно контрастирует с тем простым языком, которым пользуется Будда Шакьямуни. Стратегия – это общий план (ведения войны и т.п.). А здесь речь идет о конкретных, простых приемах проверки качества золота, как аналогии способов проверки истинности Учения.
Б. Несколькими строками ниже автор говорит о классификации «источников или критериев истинного знания» (прамана). Похоже, автор отождествляет эти два понятия, но в таком случае следует перед «или» поставить запятую, как того требуют нормы русского языка. Это, во-первых. А во-вторых, с каких это пор источник и критерий стали тождественными понятиями? Родник – источник воды, но понимание, что это вода, проверка ее качества – это ведь совсем другое.
В. Далее мы встречаем выражения «логическое умозаключение», «логические доказательства», «логические рассуждения». Это классические примеры плеоназмов. Это все равно, что «деревянная береза» и т.п. Умозаключение – это элемент логики, т.е ни к чему, кроме как к логике, относиться не может. Оно может быть лишь правильным или ошибочным. Точно также в выражении (чуть далее) «критерий оценки истинности учения» слово «оценка» лишнее, поскольку критерий и есть оценка (мерка).
Кстати, учение пишется здесь почему-то с маленькой буквы, хотя ранее писалось с большой. Между прочим, в разнобой пишется и имя основателя школы гелук. В одном случае – это Цзонхава, а в другом уже Цзонхапа. При этом надо отметить, что «з» здесь в любом случае совершенно лишнее.
4. Орудия и виды познания. За всю историю своего невероятно длительного существования живые существа выработали ничтожно мало средств (орудий) познания. Органы чувств (зрение, слух…) и мыслительные способности, в той или иной степени присущие даже муравью (ведь ощущения, доставляемые органами чувств должны анализироваться, для того, чтобы объекты восприятия были опознаны, после чего только и возможна адекватная реакция) – это основа двух видов познания, свойственных как животным, так и человеку.
4а. У человека добавляется способность осознавать себя и способность хранить информацию вначале в виде устного, а затем (гораздо позже) письменного слова.
(Характерно, что цивилизация и тексты возникают одновременно. Существование текстов – признак цивилизации, и наоборот: нет цивилизации без текстов. Ни одно животное не может назвать себя, и не может написать ни одной буквы).
4б. Таким образом, (1) чувственное познание, (2) осмысление (рациональное мышление) и (3) авторитетное слово (тексты) – три основных вида познания, которые могут доставить нам достоверное знание об объектах. Это три известные праманы (санс.), которые четко описываются, например, в начале первой главы Йога-сутры.
4в. Иногда говорят даже только о двух первых (большинство классиков буддизма, например Дхармакирти в «Ньяя-бинду). Действительно, если восприятие и осмысление – это психические процессы, посредством которых приобретается новое знание отдельным существом, т.е. это действительно виды познания, то «слово» (помимо того, что оно средство общения) — это способ (форма) фиксации знания, добытого с помощью восприятия и осмысления. Выходит, что слово не столько средство познания, сколько источник (хранилище) уже приобретенного (кем-то) знания. И поскольку это не наше знание (не мы его приобретали) оно требует уверования. Основная масса наших знаний приобретена нами из книг и от других людей, мы допускаем истинность этих знаний без проверки, т.е. принимаем на веру. Но в то же время, коль скоро мы усвоили знание из текстов, это словесное знание, становится руководством для процесса осмысления чего-либо, т.е. теряет свою специфику, превращаясь в мысль, т.е в элемент второго вида познания.
4г. На каком основании автор статьи называет праманы (то есть средства, или виды познания) критериями истинности – неизвестно. Критерий (criterion – мерило) – это мерка, то есть нечто налагаемое на измеряемое (познаваемое) извне, подобно линейке с делениями на сантиметры и миллиметры. А то, что я вовлечен в процесс познания, это еще не включает критерия истинности познания. Вызывает удивление и то, что автор статьи под пратьякшей (прямое восприятие) понимает, прежде всего, не чувственное восприятие, т.е. восприятие посредством органов чувств (о котором даже не упоминается!), а другого рода состояния. Между тем, не случайно в любом списке дхарм, составляющих живое существо (скандхи, аятаны, дхату) пять видов чувственного сознания (зрительное и т.п.) занимают важное место.
5. Понятия и дефиниции. Как уже упоминалось, при исследовании необходимо дать определения основных понятий. Но автор не определяет даже центрального понятия своей статьи – истину. Каковы же вообще основные категории, связанные с теорией познания?
Это познающий, познание, познаваемое; знание (как результат познания), истина, критерии истинности, верификация (процесс установления истинности знания с помощью критериев истинности), средства («орудия») познания, метод познания. Это также факты, опыт, заблуждение, незнание, отсутствие знания, иллюзия…
Познание происходит с помощью познавательных способностей (орудий, средств познания), о чем уже говорилось выше. Элементы (формы) чувственного познания (по западной психологии) – это ощущение, восприятие и представление. К рациональному (абстрактно-логическому) познанию относятся понятие, суждение, умозаключение, из которых формируются концепции, теории и т.д.).
К средствам, или видам познавательных способностей можно отнести также способность самоосознавания, интроспекции, самонаблюдения (тиб. ранг.риг). Это способность – атрибут человека, в отличие от животных.
5а. Следует, кстати, отметить часто встречающееся (даже у профессиональных философов!) ошибочное выражения. – (1) «Источники познания» — так нередко обозначают чувственный и рациональный виды познания. Могут быть источники знания, но не может быть никаких источников познания. Ведь познание – это процесс, деятельность, У него могут быть не источники, а стимулы, мотивы и т. п. Точно также чувственный и рациональный виды познания – это не (2) источники знания, а то, посредством чего знание приобретается, «черпается» или добывается. Источник знания – это либо сам познаваемый объект (познаваемое), либо уже готовое хранилище знаний («книга – источник знаний»).
6. Дадим, наконец, определения понятию «истина».
(1). В самом распространенном смысле истина – это достоверное знание, т.е. знание адекватно, точно отражающее познаваемое. Знание, соответствующее объекту познания. Мы видим одну луну на небе. Известно, что она – одна. Если же мы видим сдвоенную луну, то это иллюзия, вызванная дефектами зрения или оптики
(2). Но истиной называют также и высшую реальность, которая находится выше отношений познающий-познаваемое (слияние субъекта и объекта). Здесь нет (и невозможно) познания посредством чувственного восприятия и осмысления, нет знания как отражения объекта в нашем уме, поскольку нет раздвоения на субъект и объект. По сути, возможно лишь переживание этой реальности и условное обозначение ее словами для тех, кто этого переживания не имел, а также описание средств и методов ее достижения (реализации). И здесь слово (санс. шабда, аптавачана) значимо. Оно, хотя и неадекватно, но с достаточной степенью условной точности (ср. местность и ее карту) фиксирует высший опыт, который может быть передан другим и реализован.
7. Существует ли непосредственное познание? Вопрос, если вдуматься в само значение слов, кажется даже нелепым. Ведь познание совершается посредством органов чувств и ума, и потому по самому своему смыслу есть опосредование, т. е. звено между познающим и познаваемым. Чувственное восприятие лишь условно можно назвать непосредственным познанием. Оно более просто сравнительно с тем процессом, при котором восприятия еще и осмысляются. Но даже элементарные ощущения (внезапный блеск молнии, резкий звук), которые в первое мгновение еще не подверглись осмыслению и называнию, вряд ли непосредственны.
Что же касается обычного нашего восприятия, то всё, что мы слышим и видим, настолько уже проинтерпретировано нашим мышлением, прежним опытом, что без этой интерпретации даже и восприниматься не может.
7а. Непосредственное познание в собственном смысле слова – то, которое прямо и адекватно постигает объект. Но такое постижение вещей такими, как они есть на самом деле, возможно лишь в самадхи, при котором устранены опосредования познающего и познания, и в сознании остается лишь сам объект.То есть непосредственное – вне (выше) чувственного и логического познания. Точнее, то, что есть, воспринимается лишь при полном устранении всякой обусловленности. Такое познание, это уже не познание, а скорее спонтанное, «само собой» возникающее знание, т.е. без процесса познания.
7б. Но не является ли самоосознавание (ранг.риг) непосредственным познанием? Способность самоосознавания и самосознание – это важнейшая способность, делающая человека тем, чем он является. Но это не означает, что самонаблюдение непосредственно и безошибочно. Самонаблюдение происходит постоянно, и потому неизбежно пронизано мышлением, его интерпретациями. Характерно, что тема самообмана, необъективности в отношении себя, одна из известных тем психологии и философии. Если бы мы изначально могли исключительно точно познавать себя, то, вероятно, нам не нужен был бы и духовный учитель (достаточно было бы одних книг).
Но достоверное восприятие и мышление (осмысление) постоянно искажается клешами, и потому мы обычно имеем дело со смесью истины и заблуждения.
8. Ум без разума беда.
так, деление на непосредственное и опосредованное, на ум концептуальный и неконцепуальный, — деление условное. И если все же в буддийской психологии допускается такое деление, то следует исходить в понимании этого из оригинала. То есть обращать внимание прежде всего не на слова перевода, а на то, что именно этими словами обозначается. Не следует также смешивать восточные понятия со специализированными терминами западной психологи и философии. Тем не менее, это, вопреки известному предостережению О. Розенберга, происходит довольно часто.
Так А. Терентьев в своем примечании к слову «концептуальный» (с. 167) спешит залатать огрех, который, по его мнению, делает Е. Харькова, но дыра на его заплате больше той дыры, которую он собирается залатать. Он делает сразу три грубейших ошибки.
Во-первых, вместо того, чтобы анализировать понятие, данное на тибетском языке, он цитирует английский перевод и анализирует значения английского слова «conceptual». То есть, имея оригинал, вместо оригинала обращается к переводу, который, вполне возможно, не точен. Зачем? Где логика?
Во-вторых, он начинает применять западную терминологию, вместо того, чтобы анализировать содержание восточных понятий. К чему рассуждать о рассудке и других специфических понятиях западной философии, которым нет эквивалента в буддизме?
В-третьих, и в самой западной терминологии он совершенно запутался. Так, рассудок, по фантазии А.Терентьева, оперирует представлениями! Пожалуй, А.Т. (выпускник философского факультета ЛГУ!) первый в истории земной цивилизации делает такое сногсшибательное открытие. Он начисто забыл западную психологию и философию (а русскую и вовсе не читал, за исключением «Материализма и эмпириокритицизма» Ленина) и путает чувственную ступень познания (элемент которой – представление) с рациональной, к которой относится рассудок (который он называет) и разум, который он почему-то не хочет называть. То есть забыл, что означают фундаментальные категории: представление, понятие и рассудок. О чем же говорить дальше? – Вот уж действительно, как гласит русская поговорка, ум без разума беда!
Вот фрагмент его примечания: «… все операции с представлениями и прочими конструкциями ума (КАКИМИ ИМЕННО? – ЭТО ВАЖНО БЫЛО СКАЗАТЬ – Б. З.) осуществляет рассудок. Поэтому такого рода комбинаторную деятельность с представлениями в философии называют «рассудочной» деятельностью, для отличения ее от «понятийного» … мышления» — то есть мышления, использующего наиболее общие, наиболее абстрактные конструкции ума – понятия» (ПОНЯТИЙНОЕ МЫШЛЕНИЕ КАК РАЗ И ЕСТЬ РАССУДОК! – Б. З.).
8а. Понятия «рассудок» и «разум» вырабатывались в западной и русской философии и психологии веками. См. Канта, Гегеля. Или возьмем классический труд Ушинского «Антропология», в котором описанию рассудка и его функций посвящено более 200 страниц (!) См. также любой словарь по психологии и философии или даже толковый словарь русского языка, в т.ч. словарь Даля.
9. Себя-то я и не заметил! Возвратимся к началу статьи. Любое исследование в буддизме подразумевает, что оно способствует пониманию и достижению основной цели Учения, а не является чисто теоретическим трудом. Это подразумевает также, что, например, само-осознавание применяется к самому себе. Самонаблюдение и самопознание – это существенный элемент практики (пути). Мы должны осознавать не только принципы работы «психики-вообще» или психику других, но прежде всего свою собственную: как мы мыслим, какие препятствия, какие клеши действуют в нас. Осознавать достаточно ясно, иначе как мы вообще можем искоренить их? Но все наше психическое содержание формировалось в конкретных условиях (страна, культура, люди) и потому самопознание неотделимо от знания духовного мира той страны, в которой мы формировались, поскольку духовный мир этот неизбежно присутствует в нас. Поэтому не может быть теории и практики Дхармы в чистом, «дистиллированном» виде (только по книгам, по абстрактно взятым правилам). К сожалению, тенденция эта весьма распространена.
——-
Загумённов Б. И., 2007 – 2009