[1979]
Сейчас нахожусь в Индии — буду здесь несколько месяцев <…>
Одной из причин поездки было желание заниматься йогой с учителем в Индии (тот же самый учитель, который учил Джидду 6 лет). Его имя Джезегечар. И кроме того хотелось вырваться из Калифорнии и работы (устал от 8-часовой работы) — да много других проблем. Эти последние 3-4 года были тяжелыми и даже очень, но я ни о чем не жалею — имею в виду эмиграцию — так как это дало мне увидеть свою обусловленность, которую не осознавал в Ленинграде. И мне хотелось от старой обусловленности освободиться, и новую не приобрести — пока что мне это не удалось и расстояние в уровне сознания моего и Джидду велико. Он еще ухудшил мое состояние (или улучшил?) так как показал — насколько велика разница между ним и мной.
Те, кто рядом с Джидду правда довольны, что у него много энергии и радости, а когда кто был рядом не с ним их состояние меняется — так, что возможно оно и не было истинным вначале. У нас вероятно была возможность быть неподалеку от него, но мы ее не использовали — я не расстраиваюсь по этому поводу — наверно лучше быть по обе (???), хотя иногда хочется кое о чем с ним поговорить. Через две недели начинаются беседы с Дж. здесь в Индии. Мне очень жаль, что тебя нет со мной. Дж. 84 года и неизвестно, сколько он еще будет жить, говорят, что чувствует он себя хорошо.
Из быта его знаю только, что он занимается йогой, гуляет — ест овощи, фрукты, крупы. Когда мы его видели несколько лет назад он спросил, занимаемся ли мы йогой, а потом сказал, что потерял 50 лет не занимаясь, и что теперь занимается, чтобы тело было в хорошем состоянии.
<…>
Индия вначале покорила меня своей бедностью, особенно после США — другая крайность, средняя зарплата — 15 рублей в месяц. В Америке за одну неделю зарабатывал сколько здесь за год (в среднем). Конечно, в Америке все дороже; но все равно контраст потрясающий. Нищие толпой за мной ходят и все под разными предлогами просят денег. Тяжело все это наблюдать. — Здесь понятны слова К. — «нужно быть очень жестоким, чтобы быть богатым». На эту поездку уходит большая часть того, что было у нас в Америке. Так что придется опять работать. Хочу пробыть здесь несколько месяцев. Был около недели в Бенаресе (на берегу Ганга). Индусы считают этот город священным. Говорят, что само местожительство в нем освобождает. Город очень интересный и мне хочется еще раз там побывать.
<…>
Вообще люди приятные и не агрессивные, так что может быть такая нищета и разруха не так уж плохо. Ездил (плавал) на лодке по Гангу видел как сжигают трупы на берегу. Иногда казалось есть какая-то завершенность и полнота в атмосфере города и реки, которой не чувствовал ни в Союзе, ни в Америке. Не знаю — может быть мне это показалось. Еще я был в Тирумавалае — в Ашраме Махариши (Рамаяны). Всего два дня…
<…>
Говорят, чтобы его почувствовать, нужно там жить несколько недель. Видел там одного йога и святую (о которой пишет Шапошникова в своей книге) — ничего особенного не почувствовал — возможно потому что у меня тяжело на душе и не до посещений. Когда приедет Л. то собираемся жить постоянно на юге Индии в большом городе несколько месяцев, пока не начнется страшная жара — сейчас здесь зима, но все равно очень жарко около 25-30 и влажность 100%.
<…>
19 января [1980]
Сейчас живу на юге Индии в «Голубых горах» — об этих местах писала Блаватская в книге «Люди голубых гор».
Дом, в котором я живу на высоте 2000 м и со всех сторон зеленые холмы с чайными кустами и голубоватые облака — красивое место.
Десять дней назад закончились беседы К. в Мадрасе. Отдельно с ним не встречался только пожали друг другу руки и обменялись несколькими фразами. Он немного постарел, волосы поредели — ему будет 85 лет весной. В Индии Джидду немного отличается (внешне) от того как он выглядит и ведет себя в Америке. Его здесь никто не охраняет он ходит и гуляет один; после бесед народ идет за ним сплошным кольцом, многие просят благословения (подставляют головы, складывают руки, даже <…> кланяются — и он вроде бы дает благословение — по крайней мере я видел, как он клал руки на головы, просящим.
Из бесед мне запомнилось следующее: (примерно передаю, использую два слова на английском языке — т.к. в русском трудно правильно перевести)
«Внутри нас всегда есть sorrow (печаль, скорбь, горе, страдание), оно присутствует не только во время кризисов, но постоянно — просто мы замечаем его во время кризисов, но чтобы видеть sorrow кризисы и вызовы не обязательны, не нужны. Мы постоянно бежим от sorrow в наслаждения и т.п., но если не бежать от sorrow, а жить с ним, то оно (sorrow) приводит к suffering (страдание), а suffering — это источник энергии. Поэтому если не бежать от sorrow — оно приводит к suffering, аsuffering — это энергия, которая освободит нас от sorrow»
<…>
…жаль, что тебя не было на всех беседах. Меня все эти годы преследует одна мысль, один вопрос — очень часто Дж. во время бесед говорит:
— Если вы действительно слушали и поняли то, что я говорил — Вы вселенная, сейчас, в эту секунду вы освобождены, едины с миром» — Вместе с тем известно, что за 60 лет бесед К. не может назвать ни одного, кто освободился. А когда ему задают вопрос — за 60 лет был ли хоть один человек, который слушая К. освободился? — Он только потирает лицо руками и молчит (я это видел один раз).
Когда слушаю и вижу его, — такое чувство, что чуть-чуть не хватает чего-то, а потом жизнь опять уносит куда-то.
Такое же чувство было у меня и в …, когда мы с тобой говорили. Так, что получается, что никто его не понимает? — По его же словам делаю этот вывод. Ни один человек не трансформировался и не подтвердил, что времени можно не идти путем эволюции. Конечно, правда не нуждается в подтверждении. Когда-то я задавал ему этот вопрос — о времени, эволюции — но так до конца и не разобрался, а кончил он только шуткой.
А на вопрос — можно ли сейчас освободиться и не идти во времени, эволюции? — он ответил два раза — Да. Интересно, что у многих кто слушает его возникает чувство, что возможно. Чего же не хватает? <…>
——————-