9. Сверхсознание. Идея о сверхсознании поражает человека, привыкшего к утверждениям о том, что познание только двух видов: чувственное и рациональное. Сверхсознание считается непостижимым мыслью и невыразимым в слове (скр. аванманасагочарам), но всё же описывается, однако парадоксальным образом — как особое «четвертое» (так и называется) состояние психики за пределами трех известных нам состояний: сна без сновидений, сновидений и бодрствования: как «не познание, направленное вовне, и не познание, направленное внутрь, это не познание, и не не-познание; оно невидимо, неизреченно, неуловимо, неразличимо, непостижимо, неуказуемо; оно то, в чем растворяется видимый мир, оно недвойственно. Его должно познать. [Древнеиндийская философия, 1972, 247]. Хотя живое существо (человек) на уровне самсары понимается прежде всего как пять скандх ( = 72 обусловленные дхармы по одному из списков), оно способно преодолеть этот уровень и выйти к необусловленности, к неограниченности, «бесконечности». Человек — незамкнутая система, способная преодолевать саму себя (выходить за свои пределы), благодаря самосознанию и духовной практике. Именно переживание сверхсознательного опыта (самадхи) дает начало великим религиям.
10. Буддизм и другие религиозно-философские системы в полном своем проявлении есть путь достижения «высших состояний», — того, что было реализовано основателем религии. Существует множество описаний пути, его разных стадий и условий. Но преобразование человека в любом случае походит три основные ступени. Это относится ко всем духовным системам — христианству, веданте, йоге или буддизму. Так, путь буддизма, описываемый как восьмеричный, для практики делится на три раздела: нравственность (шила), сосредоченность (самадхи) и «интуитивная мудрость» (праджня).
Сангхаракшита: «Итак, этот путь ведет от того, что буддисты называли сансарой, или круговоротом мирского существования, к нирване; от обусловленного бытия — к необусловленному; от человеческого неведения к просветлению Будды. Этот великий путь составляет главную практическую часть буддизма и традиционно подразделяется на три последовательные стадии: стадию шилы, нравственности, стадию самадхи, или медитации, и стадию праджни, или мудрости. Хотя имеются и другие способы разделения пути на части и подразделы, трехчастное деление остается наиболее важным и фундаментальным. Шила, или нравственность, — это просто искусное действие, которое приносит пользу самому человеку и способствует его росту и развитию. Равным образом такое действие приносит пользу и другим, способствуя их росту и развитию. Шила — это не просто внешнее действие, отделенное от психической установки. Шила — также и эта установка, она есть и установка сознания, и способ поведения, в котором эта установка естественно находит свое выражение. Шила — это искусное действие в том смысле, что оно возникает на основе определенных искусных психических состояний, прежде всего на основе любви, щедрости, миролюбия и удовлетворенности. Шила составляет все то, что человек совершает благодаря этим искусным психическим состояниям. Именно это и есть нравственность или мораль в буддизме: поступки, в которых выражаются искусные психические состояния.
В самадхи, или медитацию, включаются разные вещи. У этого слова много значений, соотносимых с рядом уровней. Во-первых, самадхи есть собирание воедино всех рассеянных энергий человека, фокусировка их на одном объекте. Большую часть времени наши энергии разрознены и разбегаются по сторонам: они не объединены, не интегрированы. Так что сначала нам необходимо интегрировать их воедино. Это не означает насильного сосредоточения на какой-то точке; но это есть сведение вместе всех наших энергий сознательных и бессознательных, а затем и гармонизация их естественным и самопроизвольным образом. Итак, сосредоточение как полное объединение всех наших духовно-психических энергий — вот что такое первая ступень, или первый уровень самадхи. Самадхи далее заключается в переживании на опыте все более высоких состояний сознания или, как еще говорят, дхьян — уровней сверхсознания. На этих уровнях мы снимаем телесные ограничения, а затем и психические (в смысле дискурсивной активности рассудка). Мы также переживаем состояние благодати, мира, радости и экстаза, — но это пока не озарение, мы пока все еще пребываем в сансаре, в миру. И наконец, самадхи заключается в развитии таких сверхнормальных (но, заметим, не сверхъестественных) способностей ума, как телепатия, ясновидение, яснослышание, знание прошлых существований. Иногда эти способности появляются в процессе занятий медитацией сами собою. Праджня, т. е. мудрость, означает непосредственное проникновение в истину или реальность. Это прямое проникновение в реальность, личное соприкосновение с нею, поначалу подобно мгновенной вспышке молнии, озаряющей окрестности, в темноте ночи. По мере того, как вспышки озарения учащаются и делаются продолжительнее, они превращаются в устойчивое сияние света, способное проникнуть в самые глубины реальности. Полностью развитая мудрость или прозрение именуется бодхи — Просветлением, хотя на этом уровне оно уже не описывается в одних познавательных терминах. Здесь нам необходимо говорить также о любви и сострадании или, скорее, о неких трансцендентальных соответствиях этим эмоциям.
Итак, путь, главное практическое содержание буддизма, слагается из трех больших последовательных стадий — шилы, самадхи и праджни. Это троичное деление отнюдь не произвольно. Стадии — не просто внешние метки, но неотъемлемо присущи самому пути, это естественные стадии на пути духовного и трансцендентального роста индивидуума, что сравнимо со стадиями роста растения. Сперва есть семя, из которого появляется на свет малый росток, росток превращается в побег, побег вырастает в стебель, на котором затем появляются листья, и наконец — бутоны и цветы. Конечно, не следует заходить в аналогиях слишком далеко. Весь процесс роста цветка происходит бессознательно. Цветок не решает сам, расти ему или нет, за него решает природа. Однако духовное развитие человека является сознательным и намеренным по самой своей природе, да так и должно быть. Человек опирается в своем дальнейшем развитии на собственные, личные усилия. Это не означает односторонне-эгоистического желания; но рост и развитие приобретаются осознанно и всем существом [Сангхаракшита, 1998, 200]. …
Обычно мы мыслим о духовной жизни в понятиях роста, прогресса, развития, эволюции. Мы думаем о ней как о чем-то медленном и устойчивом, что совершается в последовательной череде шагов. Мыслить духовную жизнь в понятиях постепенной эволюции вполне отвечает сути дела и весьма помогает. Но мы можем мыслить ее и иначе, — как некий прорыв. Имеется ряд преимуществ в том, чтобы мыслить духовную жизнь подобным образом. Если мы мыслим в понятиях прорыва, проламывания даже, то делается ясно, что духовная жизнь заключается, хотя бы отчасти, в резком переходе с одного уровня или измерения опыта, из одного способа бытия — к другому. … Прорыв сквозь любой аспект обусловленного существования осуществляется главным образом посредством взращивания в себе осознанности. Осознанность, внимательность, памятование, — это могучий растворитель отрицательных эмоций, а также — психологических обусловленностей, да и любого аспекта обусловленности внутри нас. Это до того верно, что можно даже утверждать: нет духовной жизни без осознанности. Насколько мы способны к осознаванию, настолько же мы живем духовной жизнью. Скажу даже, что лучше воровать с действительным осознаванием, чем совершать пуджу безо всякого осознавания. Поступок, помысел, чувство духовны в той мере, в какой им сопутствует осознавание. Если мы свершаем что-нибудь с осознаванием, то само это качество, если удерживать его, будет уничтожать в нас все отрицательное — все, что отдает обусловленным — в любых наших действиях. Осознавание имеет первостепенную важность в духовной жизни. Нет духовной жизни без осознавания, то есть без него нет прорыва» [Сангхаракшита, 1998, 238-39].
10 а. О происхождении морали. Нормы поведения мы наблюдаем не только у человека, но и у животных. Жизнь каждым существом переживается как абсолютная ценность, а посягательство на жизнь вызывает страх или ответную агрессию. Защита собственной жизни, потомства и сородичей, условий благополучного существования — приоритетные нормы поведения у любых живых существ. Табу на убийство сородичей господствует среди животных («ворон ворону глаз не выклюет»). Агрессивность зверя вызывается необходимостью защитить себя, свое жилище и территорию. Если бы агрессивность не ограничивалась известными нормами (ахимса), то живое просто не смогло бы выжить.Таким образом, этика лежит в основе сохранения «индивида и рода» и потому явно древнее религии, возникновение которой требует уже достаточно развитого сознания. Религиозные тексты лишь зафиксировали и сакрализовали уже существующие этические нормы. Короче говоря, этика (нравственность) совсем не обязательно связана с религией и не обязательно входит в религиозную систему как ее часть, а может существовать самостоятельно, поскольку ее «заповеди» универсальнее специфики отдельной религиозной системы.
Ахимса (не-убийство, ненасилие, непричинение вреда) — это первооснова нравственности. Другие заповеди — это виды ахимсы. Так, не воровать — это непричинение вреда воровством. Не лгать — непричинение вреда ложью. Не прелюбодействовать — не причинять вреда развратом. Неалчность — непричинение вреда жадностью и алчностью. Ахимса выражается в поступках, словах и мыслях (тело, речь ум).
Высшая ступень нравственности выражается внутренней установкой: «не я, но ты (или вы)», т.е. когда человек благо других (скр. пара-артха) ставит выше собственного (сва-артха). Это описывается в махаяне как бодхичитта. «Свое» и «чужое» обычно противостоят друг другу и нередко вступают в конфликт. Тем не менее уже среди животных можно наблюдать формы поведения, при которых особь (пчела, муравей) готова пожертвовать собой ради блага своего сообщества.
11. Перспективы. Жизнь любого существа — во времени, определяясь прошлым, настоящим и будущим. Специфика человеческих сообществ зависит от ориентации на какое-либо из этих трех времен. Традиционное общество предпочитает жить, «как жили отцы и деды». Нередко общество не особенно задумывается о прошлом и будущем и живет «одним днем» (эти слова произносятся, однако, с сожалением). Но возможна и устремленность на будущие цели и идеалы, достижению которых подчинено настоящее. Это наиболее динамичное состояние, оно призывает к изменению, преобразованию социума и психики.
«Цель — одно из основополагающих человеческих, социальных понятий, а телеологичность — главное антропоцентрическое, «субъектно-детерминированное», отличительное и ингерентное свойство человека как социальной личности, присутствующее в ней уже на подсознательном уровне. Телеологичность подразумевает социальную рационализацию поведения: его осмысленность, целенаправленность, мотивированность, контролируемость, осознаваемость. (Поэтому просто так, ни для чего, без причины\цели сделать что-то — это аномалия). Человек способен осознавать свою цель, сознательно ее выбирать, ставить и оценивать, выбирать и «изобретать» способы ее достижения… Более того, неотъемлемой чертой человека стала телеологизация устройства мира и всего сущего в нем, ср. О чем журчит ручей?» [Рябцева , 2005, 19].
Какие цели ставило перед собой человечество или отдельные люди в ходе истории? Достигались ли они? И что, независимо от желаний людей, ожидает нас в будущем?
Существует, кажется, общий настрой в основных религиях (христианство, буддизм, индуизм) на то, что в целом постепенно происходит морально-психологическая деградация мира, человечества («кали-юга») и дело идет к близкому тотальному кризису. Нередко и в ученой среде говорят о кризисе. Итак, каковы варианты будущего земной цивилизации — застой (стагнация); деградация; успешное развитие? Но при развитии возможны: радикальное генетическое преобразование человека (сверхчеловек); сращивание человека с хайтеком; вообще смена человека разумными машинами (необилогическая форма цивилизации).
Возможна ли гибель цивилизации вообще? До сих пор, в течение около четырех миллиардов лет биологическая жизнь на Земле не погибла, несмотря на серьезные природные катастрофы (извержения супервулканов, крупные метеориты и т.д.). Это подает большую надежду (хотя и не гарантию) на то, что и в дальнейшем биологическая жизнь на Земле будет сохраняться. Более серьезные угрозы нашему существованию, вплоть до гибели, исходят, как известно, от самих людей. Наше будущее неизвестно. Возможны и неожиданности. Например, контакт с высшими цивилизациями. Будет ли он благотворным и приведет к преображению или же закончится катастрофой?
12. И возвращаясь к началу… «Большинство из нас должно сознавать, что необходимо фундаментальное изменение. Мы сталкиваемся с множеством проблем, и должен быть иной – возможно, совершенно иной – способ подхода к этим проблемам. И мне представляется, что если мы не понимаем внутреннюю природу этого изменения, то просто усовершенствование, поверхностная революция будут иметь очень малое значение. Несомненно, необходимо не поверхностное изменение, не временное урегулирование или следование новому образцу, а фундаментальное преобразование ума – изменение, которое будет целостным, а не просто частичным.
Для понимания этой проблемы изменения необходимо прежде всего понимать процесс мышления и природу знания. В любом изменении будет очень мало проку если не заниматься ими достаточно глубоко, поскольку меняться на поверхности означает увековечивать то самое, которое мы пытаемся изменить. Все революции ставят себе целью изменение отношения человека к человеку, создание лучшего общества, другого образа жизни; но с течением времени те самые злоупотребления, которые, как предполагалось, устранит революция, возвращаются в иной форме, с другой группой людей, и продолжается тот же самый старый процесс. Мы затеваем перемены, создаваем бесклассовое общество, только чтобы обнаруживать, что со временем под давлением обстоятельств другая группа становится новым высшим классом. Революция никогда не бывает радикальной, фундаментальной» [Кришнамурти, 2016, 13-14].