Буддизм и буддология

I. Проблемы перевода в буддологии и буддизме

Прежде всего обратим внимание на очевидный факт: язык основных религий – это прежде всего язык переводов; на языке оригинала – на пали, санскрите, иврите мыслит ничтожное меньшинство. Мы, в основном, читаем религиозно-философские тексты в переводе на родной язык. Более того, язык этих переводов – показатель, насколько определенное учение стало органической частью нашей культуры и даже вообще насколько это учение освоено самими его последователями. Если мы видим в переводах явную неувязку с нормами языка, субкультурную экзотику и прямые ошибки, то сомнительно, что последователи в полной мере прониклись своим учением, ведь язык и сознание неразрывно взаимосвязаны. Кто ясно мыслит, ясно излагает. И наоборот. При этом нередко переводческая «цепочка» такова: санскритский оригинал, а затем его перевод на тибетский, с тибетского на английский, и затем на русский. Понятно, что при всяком переводе неизбежны потери и искажения смыслов, особенно при переводе многоступенчатом. Русские переводы с английского нередко кишат англицизмами. Но многие дефекты русского перевода с английского могут быть обусловлены квалификацией английского переводчика, не только на уровне языка, но и на уровне смыслов. В частности, можно отметить известный факт: переводом какого-либо канонического текста, например Библии, можно заниматься тысячи лет и все равно остаются существенные изъяны.

Люди мыслили тысячи и тысячи лет, но только когда они осознали, что такое мышление, как оно работает, возникла логика, люди тысячи и тысячи лет говорили и писали, но лишь при осознании того, чем и как они занимаются, возникла грамматика и лингвистика. Точно так же люди тысячи лет занимались переводами, но… переводоведения, т.е. науки о переводе до сих пор не возникло. Почему? Существует, множество книг по теории и практике перевода, но они относятся к западным языкам, в основном к английскому. По восточным же языкам в этом отношении практически нет ничего. И это говорит о незрелости переводческой деятельности, и о незрелости востоковедения вообще. Востоковедение пока еще не стало наукой.

Множество факторов влияют на качество перевода и понимания. Среди них и такие, о которых обычно не говорят: например, психологический консерватизм, ригидность мышления. Это вообще существенный негативный фактор в науке и жизни. Он проявляется и в большом и в малом. Иногда доходит до анекдотов. Так, тибетское слово йидам (yi.dam) пишется с кратким «и», это совершенно правильная транскрипция. Тем не менее, некоторые буддисты-буддологи, неизвестно почему, пишут это слово неправильно – идам. И «обосновывают» этот вариант смешным «аргументом»: якобы слово с кратким «и» трудно произносить! – Это пример инерции мышления и некритичности: раз мы что-то однажды избрали, и пользуемся им достаточно долго, то потом нам очень трудно от него отказаться, признать его неверным; мы упорно сопротивляемся.

Перевод зависит от понимания. В т. ч., например, от ответа на вопрос, в чем суть известных религиозно-философских систем? Что такое христианство, буддизм, джайнизм, веданта? Наиболее общий ответ – это путь человека от несовершенства к наивысшему совершенству, или высшему благу. В буддизме – от самсары к Нирване, или Пробуждению. Более точная формулировка – достижение (познание, постижение), или реализация (realization) того, что есть на самом деле. Это, разумеется, цель также и науки и любого человека, стремящегося к истине. То есть обозначение индийских даршан выражением «индийская философия» — явно некорректно, и к тому же это европоцентризм. Этого не замечают даже те, кто протестует против европоцентризмаа.

Деление на высшее и низшее, на уровни или ступени духовной практики на Пути Освобождения – это, конечно, вполне оптимальное, практичное разделение, ведь если всё находится на одном уровне, то совершенствование, т.е. переход к иному качеству невозможен, доступны лишь количественные изменения – накопление знаний и опыта. Но accumulation is not illumination. Однако такое подразделение идет, конечно, с «низшей», относительной точки зрения (уровня). С высшей точки зрения нет ни низшего, ни высшего, а есть то, что есть. То есть представление об уровнях в определенном смысле иллюзорно. И путь состоит в устранении иллюзии пути.

Здесь, кстати, следует отметить неправомерное введение в Учение Будды категории абсолютность. Буддизм принципиально анти-абсолютен. Ведь он и возник как альтернатива индуизму (брахманизму), которому присущи концепции абсолюта – Атмана и Брахмана (Брахмо). Но ведь учение будд – это как раз анатма-вада (не-атмовость) и ниришвара-вада (отрицание существования Ишвары, Бога). Между тем, русские переводчики нередко вносят свой вклад в «абсолютность» неточным переводом английского слова ultimate, которое на самом деле соответствует понятию «высшее» (скр. парама) в сочетании «высшая истина-реальность» (скр. парама-артха).

Возникает также вопрос, как правильно переводить: Пробуждение (скр. бодхи) или Просветление. Очевидно, что первично – именно Пробуждение, а Просветление – следствие и сущность Пробуждения. И даже сам Нагаржуна (!) против «просветления». Он говорит:

Проснувшийся не видит образов,

Приснившихся во сне.

Точно также Пробудившийся

От сна заблуждений не видит самсары.

В общем, кажется очевидной правильность варианта «пробуждение». Но здесь, однако, следует задать «праздный» вопрос, а что такое пробуждение? Действительно, что такое пробуждение в обычном смысле? Это переход от бессознательности сна в состояние бодрствования; последнему присуще, в частности (но как главный признак!), ясное восприятие и мышление, т.е. состояние сознания. Но что такое сознание?¹ Это знание в соединении с ясностью, светом. И высшее состояние обозначается в буддизме (наряду с другими обозначениями) также как «ясный свет» (тиб. од-гсал). Таким образом, Пробуждение и Просветление не исключают друг друга, а наоборот: одно включает в себя другое. И в обычной жизни глубокий сон вспоминается после пробуждения как тьма, отсутствие познания («я сладко спал, ничего не ведал»). А в более отвлеченном, «философском» смысле, некто может сказать, имея в виду свою жизнь: «я долго спал (т.е. пребывал в незнании, в заблуждениях и иллюзиях), но ты разбудил меня, открыл мне глаза…».

Значит, первично именно пробуждение. Поскольку без пробуждения, без состояния бодрствования невозможно и само сознание. Кроме того, в некоторых случаях просто невозможно употребить слово «просветление». Ведь когда говорится: «он пробудился от сна самсары (или неведения)», то невозможно применить слово с корнем «свет». Итак, существуют две пары оппозиций: сон – бодрствование и тьма – свет. Пробуждение (бодрствование) противоположно сну, а Просветление – тьме. Ясно, что эти термины не противоречат друг другу, а верны, если они употребляются в правильном контексте. К сожалению, многие переводчики приняли вариант «просветление», независимо от контекста.

II. О буддологии

Буддизму более двух с половиной тысяч лет, а буддологии – не более двухсот. Очевидно, что любая развитая и длительно существующая религиозная традиция включает в себя и метод ее познания, постижения и реализации, причем для любого возраста и уровня образования. И потому удивляет старание многих философов-востоковедов найти какой-то свой (а точнее заимствованный из западных философий и психологий) метод познания буддизма (и других учений). При этом даже не задаются вопросом о том, а как познают и осваивают буддизм сами буддисты, а ведь такое освоение – очевидный факт.

В изучении буддизма сегодня используются методы и подходы феноменологии, психоанализа и прочее. В последнее время, например, появилась, чуть ли не мода писать о буддизме «в свете» учения К. Юнга о коллективном бессознательном и архетипах. Нашим востоковедам, видимо, невдомек, что хотя Юнг интересный психолог и писатель, но это еще не означает, что он подлинный ученый. Его основные концепции давно уже были подвергнуты серьезной критике, например, таким авторитетным психологом и философом, как К. Ясперс. Если сформулировать возражение вкратце, то: о первобытной психике нам практически ничего неизвестно. Поэтому ссылаться на ее особенности, как на какую-то «прочную основу» при объяснении сложных современных духовных явлений, это классическая (и давно известная) ситуация объяснения неясного через темное. То есть данная концепция Юнга несостоятельна, элементарно нелогична. Точно также несостоятельны и многие концепции Фрейда. Процитирую один из последних источников: (Пауль Блум, профессор психологии Йельского университета отмечает: «В 1890 году У.Джемс напечатал «Принципы психологии» — обобщающий труд о разуме. В то же время вышла другая книга. Она принадлежала перу Зигмунда Фрейда. Хотя влияние Фрейда сохраняется до сих пор, в современной психологии к его идеям относятся очень неоднозначно, так как и клинические и экспериментальные данные не подтверждают их. В научной литературе также отмечалось, что у Фрейда не было достоверно зафиксировано ни одного случая действительного исцеления. Таким образом, сегодня труды Фрейда имеют скорее исторический интерес, чем практический, и часто оказываются предметом насмешек, хотя Фрейд обладал экстраординарным интеллектом, энтузиазмом и амбициозностью» [Будущее науки, 2011, 74].

Буддологи познают буддизм посредством изучения языков и текстов, как бы не замечая, что это лишь первая стадия реализации Дхармы в хорошо известной триаде «слушание-осмысление-медитация» (скр. шравана-манана-бхавана). Порой они даже доходят до утверждения, что знают буддизм лучше буддистов (и, если быть последовательным, – лучше самого Будды). Но ведь буддизм не столько познают, сколько реализуют, т.е. осуществляют на практике в собственной жизни. Не странно ли намерение научиться плавать, не входя в воду? Буддологов нисколько не вразумляет впечатляющая история с Наропой, который блестяще знал множество текстов, стал даже настоятелем буддийской Наланды, но испытал глубочайшее потрясение, когда понял, что сути Дхармы он не реализовал и, бросив всё, ушел искать учителя. Подобных историй – великое множество. Одно из известнейших положений буддизма – необходимость соединения теории и практики (праджни и упайи). Птица не может летать с одним крылом.

В чем же причина подобных различий в подходах буддистов и буддологов? Очевидно, она заключается в различии коренных жизненных позиций (ориентаций). Буддист – тот, кто хочет стать буддой. А буддолог – тот, кто хочет стать доктором наук. Буддолог может знать языки, стремиться к точности в интерпретации Учения (и иногда его толкования более точны, чем рядовых буддистов), но его основная установка – на чисто теоретическое изучение – невольно проявляется в его толкованиях и переводах, которые, будучи во многом верными, содержат серьезные ошибки, обусловленные именно отсутствием практики – так что читатель всегда должен быть настороже. По сути, буддологи дошли до анекдота – изобрели четвертую буддийскую колесницу – текстояну. Это, конечно, ложная установка, основанная на принятии части (т. е. теории) за целое, которое представляет собой Дхарма. Таким образом, буддологи, по сути, вместе с истиной распространяют ложные взгляды, искажающие Учение. Сухой сциентистский язык буддологов, перенасыщенный терминами, скорее отвращает читателей от Дхармы, чем вовлекает в практику. К тому же, сама буддология находится пока еще на весьма незрелом уровне, это еще не наука, а некое ремесло «кустарей-одиночек», ведь никакой буддологической школы у нас не существует. Терминология, принципы перевода восточных текстов, герменевтика буддизма – всё это еще совершенно не разработано, а ведь подобные вещи должны составлять основу, «азы» буддологии. Или возьмем даже знание языков. Чтобы на научно-академическом уровне заниматься индо-тибетским буддизмом, необходимо, как минимум знать не только санскрит, но и тибетский, но целый ряд буддологов опираются только на санскрит. (Кстати, и знаменитый акад. Щербатской тоже).

III. Буддийская космография

Вместе с нерешенными задачами и проблемами, касающимися освоения буддийского наследия, тянущимися из глубины веков и десятилетий, уже возникли новые, связанные с вызовами современности, и в частности с наукой, в особенности с квантовой механикой. Назрела желательность или необходимость модернизации космографии буддизма. Все крупнейшие религии унаследовали архаичную картину мира, которая была присуща их хронотопу. Но вряд ли сейчас можно как-то научно интерпретировать существование горы Меру и т. п. И хотя для духовной практики это не имеет особого значения (при подношении мандалы, например, речь идет о мире в целом, и не так уж важно как он устроен, важна установка практикующего на отдачу, на устранение эгоцентризма), всё же заменить древнюю картину мира более корректной было бы вполне логичным.

Устарели также и некоторые пункты в описании «драгоценного человеческого рождения». Ранее рождение глухим означало отсечённость от Дхармы, поскольку усвоение речи (без чего невозможно нормальное психическое развитие) невозможно было без органа слуха; но сейчас это не так. Подобным же образом поддаются коррекции и многие психические аномалии. А «рождение варваром в глухом углу» при современных средствах связи и информации (радио, телефон, ТВ, интернет) стало уже, видимо, чрезвычайно редким явлением. Скорее, следует говорить о крайней нищете и голоде, которые всё еще определяют в наше время жизнь многих миллионов людей.

IV. Буддизм и современная физика. «Квантояна».

Однажды Нильс Бор сказал: «любая новая идея должна быть достаточно безумной, чтобы быть правильной». К сожалению, многие ухватились только за первую половину этой фразы, и на свет появилось множество экзотических гипотез и построений. Проверка большинства «безумных идей» показала их полную несостоятельность или оказалась принципиально невозможной в границах нашей Вселенной. Дм. Черкасов

Термин «квант», был введен Планком еще в 1900 году. К этому времени уже начали разрабатывать теорию строения атома (Томсон, Резерфорд), который вначале наивно представляли в виде солнечно-планетной системы с электронами, вращающимися вокруг ядра. «Появились» электроны, протоны и другие «элементарные» (точнее, видимо, «субъядерные») частицы. Неколебимая стихия земли начала распадаться, материя – «исчезать». Физики-позитивисты (Мах и др.) и некоторые марксисты (Богданов и пр.) начали сбиваться с пути истинного, сводить физическую реальность к «комплексам ощущений». Пришлось Ленину, отложив на время дело мировой революции, «засесть за словари», показать, что реальность существует объективно, что материя не исчезла, а лишь изменились наши представления о ней, что «электрон так же неисчерпаем, как и атом». (И он оказался прав: физики вот уже сто лет никак не могут расхлебать тему «элементарные частицы»).

Реальность, познание возникли задолго до человека. Природа существовала до человека. И звезды, и человек состоят из элементарных частиц. И то, что физики открыли это, — от этого ничего в общей картине мира не меняется, как ничего не меняется от того, что мы узнаем, что мы, оказывается, «говорим прозой». Если что-то наблюдают и изучают, непосредственно или с помощью приборов, то, естественно, это наблюдаемое должно прежде (1) существовать; но любое существующее (2) обладает свойствами; они, свойства, не появляются в момент наблюдения (что не исключает, что при контакте с приборами объект проявит и те особенности, которые он не проявлял до этого).

Философствующие физики сегодня доходят до утверждений, что свойства элементарных частиц появляются якобы только в ситуации с наблюдателем, что означает, что и вообще элементарные частицы проявляются (или даже появляются?) только в этой ситуации. «Может показаться, что, когда мы задаемся вопросами о природе окружающего мира, есть реальность, существующая независимо от того, что мы о ней говорим. Сейчас мы утверждаем, что такая позиция лишена всякого смысла». Утверждается, что сознание может непосредственно влиять на элементарные частицы и даже, что сознание и материя тождественны.

Некоторые буддисты нашли большое соответствие между философскими интерпретациями современной физики (квантовой механики) и буддийским пониманием сознания. Более того, провозгласили «расширенную концепцию Эверетта» открытием мирового значения. Так ли это? Вообще, возможно ли это?

Более убеждает противоположная точка зрения – проф. Дубровского: «… о квантовой концепции сознания… Несостоятельна сама трактовка автором сознания: отождествление понятия сознания с понятием «разделение альтернатив»… Такое определение сознания с т. зр. философии, психологии, феноменологии, когнитивных наук не выдерживает элементарной критики, сознание вообще не может быть объяснено на квантовом уровне, ибо, как уже отмечал акад. В.С.Степин, оно есть эмерджентное свойство сложной самоорганизующейся системы. … Ниже молекулярного уровня не существует биологических систем. … Проф. Менский «не замечает» своих критиков. Тем не менее он считает возможным заявлять о произведенной им «революции» в науке [Буддизм России, 2010-11, 63].

ЛИТЕРАТУРА

1. Буддизм России, 2010 – Буддизм России (журнал). № 43. (2010-11).

2. Гейзенберг, 2006 — Гейзенберг В. Избранные философские работы. СПб., 2006.

3. Далай-лама XIV, 2010 — Далай-лама XIV. Вселенная в одном атоме. Элиста, 2010.

4. Зиновьев, 200 — Зиновьев А.А. На пути к сверхобществу. М., 2000.

5. Илларионов, 2007 — Илларионов С.В. Теория познания и философия науки. М., 2007.

6. Будущее науки в XXI веке, 2011 — Будущее науки в XXI веке. (Сб. статей под ред. Дж. Брокмана). М., 2011.

_______________________________