Психология для переводчика — часть 2

 4. ВООБРАЖЕНИЕ.  

Воображение (от слова «образ»); санскр. викалпа; тиб. рНамс.Тогс; англ.  imagination; нем.  Einbildungskraft.

Содержание: 0.Общее: воображение, фантазия, фантасмы. 1.Определение; воображение и мышление. 2. Виды воображение и основные операции. 3. Воображение и истина. Е.Блаватская. 4. Некритическое воображение. 5. Проникновение в мир автора иной культуры. 6. Воображение и личность. 7. Воображение и творчество. 8. Патология. 9.Философы о воображении. 10. Состояния психики, создаваемые воображением: сновидения, просоночные состояния, гипноз. 11. Иллюзии и галлюцинации. 12. Духовидцы, видения. 13. Воображение и экстрасенсы. 14. Воображение и мифы. 15 Художественная литература. 16. Индуизм и буддизм о воображении. 17. Заключение.

         0.Воображение может быть как другом, так и врагом. Чтобы понять эпоху, древний текст и его автора,  следует перенестись мысленно в эту эпоху и представ­лять себя на месте автора. Но мы можем и нафантазировать массу вещей, о которых автор оригинала не имел ни малейшего понятия.

Следует отличать процессы воображения от процессов воспоминания и размыш­ления. Воображению принадлежит новая комбинация элементов, сохраненных памятью.  Для памяти характерно воспроизведение.  Для воображения

характерно преобразование. Память воспроизводит удержанные образы и мысли. Воображение преобразует хранимые памятью образы.  Конечно, память гораздо шире (и древнее) воображения. Память сохраняет (или может сохранить) все, что происходит в нашей психике (восприятие, воображение, мышле­ние и даже сами процессы памяти). Живое не может существовать без хотя бы самого примитивного способа запоминания, хранения информа­ции о прошлом опыте. Воображение же появляется, вероятно, лишь у довольно развитых животных. Возможно, это коррелирует с появлением сновидений (см. ниже).

Важно, по-видимому, провести также границы и в самом воображении. Существует воображение, фантазия и фантасмы. Воображение — наиболее широ­кое понятие; «фантазию» и «воображение» часто считают синонимами, но это верно лишь в первом приближении: вряд ли обыденное воображение («представьте себе, что вы в лесу») можно назвать фантазией. Фантазия – это, по крайней мере, творческое воображение и, да­лее, воображение, значительно оторвавшееся от реальности вплоть до того, что это уже фантасм или фантасмагория, т.е. нечто совершенно не связанное с реальностью и в пределе достигающее качества бредово­го видения (см. ниже «патология воображения»). Хотя со словом «воображе­ние» также связывается и понятие  нереального, (говорим: «это только твое воображение»), но гораздо легче понятия нереальности и несбыточности связываются со словом «фантазия».

Творческое воображение создает образы Чичикова, Манилова, Соба­кевича – эти образы  правдоподобны, мы верим, что подобные личности могут существовать. Фантазия создает говорящих котов, русалок, кентавров, и Кощея Бессмертного, которые реально существовать не могут, т.е. они су­ществуют лишь в нашем воображении. С помощью активного творческого воображения мы можем создать в уме сцены предстоящих событий и тем самым сможем лучше понять их и подготовиться к ним.  Но то же  самое воображение называется «дикой фантазией»,  когда мы,  под влиянием страха и незнания, создаем в уме кошмарные видения или психологи­ческий «портрет» малознакомого человека. «Я предпочитаю, — пишет К. Юнг, — употреблять термин «воображение», а не «фантазия», ибо меж­ду ними имеется отличие, которое имели в виду старые врачи, говоря, что «opus nostrum — наша работа — должна делаться «per veram imaginationam et non phantastica», т.е. посредством истинного, а не фантастического воображения. Иными словами… фантазия — это просто нонсенс, фантазм, мимолетное впечатление, тогда как воображение представляет собой активное и целенаправленное творчество» (К. Юнг. Тэ­вистокские лекции. Киев.1995, с.178).

Фантасмы, иллюзорные псевдомиры создаются фантазией и вообра­жением под влиянием страстей (клеш). Очень верно об этом говорит Н. Бердяев. —  » [Фантазмы] играют ко­лоссальную и подавляющую роль в человеческой жизни. Фантазмы нужно отличать от фантазии и воображения. … творческая фантазия созида­тельна и поднимает душу вверх, не отрицает и не извращает реаль­ностей… есть путь возрастания бытия, фантазмы разрушительны по своим результатам, отрицают и извращают реальности, и есть путь от бытия к небытию. … Фантазмы порождаются эгоцентризмом… страстями…

Самолюбие — главная рана, нанесенная человеку… — мешает надле­жащему восприятию реальностей, ибо самолюбие при всякой встрече с реальностью или хочет защитить себя от боли при помощи фантазма, или получить удовлетворение, всегда непрочное, от другого фантазма. … Из самолюбия человек принимает за реальность тот мир идей, который дает ему наибольшую компенсацию, в котором самолюбие испытывает наименьшую боль. Человек может построить себе пессимистическую метафи­зику, потому что такая концепция мира менее ранит его самолюбие. … Самолюбие создает свой фантасмагорический мир, в котором все реаль­ности смещены. А так как самолюбие в большей или меньшей степени свойственно всем людям… то все люди в большей или меньшей степени

живут  в фантасмагорическом мире.

… Создание фантасмагорического мира есть также ослабление и уничтожение правдивости, прежде всего правдивости в отношении к самому себе. Это особенно видно в истерических женщинах, которые всегда жи­вут в фантасмагорическом мире и метафизически лживы.» (Н. А. Бердяев. «О назначении человека», гл.4, п.4).

                                                ***

1. Воображение — это создание нового в форме представлений или идей. Так определяет воображение один из учебников. Это почти верно. Но следует добавить, что воображение, как показывает уже само слово, действует в сфере образов, в то время как мышление — в сфере мыслей. Это особенно ясно из того, что талант воображения создает поэтов, музыкантов и живописцев, т.е. художников, а ум, интеллект, развитое мышление создает мыслителей (ученых и философов). Одно в своей основе тяготеет к правому полушарию, а второе — к левому. Хорошо известны случаи отсутствия корреляции между даром  воображения  и степенью интеллекта.  Можно  быть  хорошим  художником, но плохим мыслителем (случай Л. Толстого). Существует меткое выражение: » ум ушел в талант». Характерны и стихи Аррани:

                         Ученым для трудов нужны покой и книги,

                         Поэтам для стихов — тревоги и любовь.

Замечательно также наблюдение Б. Спинозы, первого в Новое время трезвого критика и интерпретатора Библии:  «… пророки были одарены не душою более  совершенною,  но способностью более живого воображения. Это в достаточной мере подтверждают и рассказы Писания. О Соломоне, например, известно, что он отличался от других именно мудростью, но не пророческим даром. Не были пророками также известные весьма мудрые люди Еман, Дарда, Халкол; и, наоборот, люди деревенские, лишенные вся­кого образования, даже женки, как Агарь, служанка Авраама, обладали даром пророчества. И это согласуется с опытом и разумом. В самом де­ле, кто более всего наделен воображением, тот менее способен к отв­леченному мышлению; и, наоборот, кто более всего наделен разумом и больше всего его изощряет, тот обладает более умеренною способностью воображения и более подчиняет ее, держит как бы в узде, дабы она не смешивалась с разумом. Стало быть, те, кто старается искать мудрость и познания о материальных и духовных предметах в пророческих книгах, идут всецело по ложному пути.»  (Б.Спиноза. Избр. произведения. Т.2. М.1957, с. 32).

В отношениях между мышлением и воображением можно наблюдать как вражду,  так и дружбу.  «Наблюдая внимательно за процессом нашей мысли,  мы убедимся, что мы беспрестанно боремся с теми представлениями, которые подсовывает нам наша фантазия: то признаем их верность  действительности,  то  отвергаем  их как представления ложные, то переделываем и исправляем. Не всегда, однако, воображе­ние наше действует как бы наперекор нашему мышлению… но столь же часто является оно более или менее покорным слугою нашей мысли и нашей воли. Сильное, стремительное и яркое воображение, с которым душа человека не может бороться, создает безумцев. То же самое вооб­ражение, покорное воле человека, создает не только великих поэтов, но также великих мыслителей и ученых. …»для самостоятельного мышления в науке, — говорит Гербарт, — нужно не менее фантазии, как и для по­этического творчества, и трудно решить у кого было более фантазии, у Шекспира или у Ньютона». Воображение слабое, вялое, бледное не дове­дет человека до безумия, но и не создаст гения». (К.Ушинский, Соч. т.8, с.408).

1а. К свойствам  воображения относят его живость, легкость, подвиж­ность, возбудимость,  яркость.  Воображение  может  быть конкретным и абстрактным. Личности художественные и в тоже время проявляющие  ин­терес к  философии  или  религии  склонны к символическому мышлению. Символ — одно из универсальных средств выражения,  которое есть син­тез конкретного  и абстрактного (по своей форме) и работает на всех уровнях — на обыденном,  научном или в медитационных текстах (напр., Упанишады). Воображение, в отличие от памяти, которая по самой сво­ей природе имеет дело с прошлым (за исключением  процесса  за­поминания) может быть направлено как на прошлое, так и на будущее. Воображением создаются идеалы, «образы желаемого будущего» или  возможные модели наших будущих действий.  В настоящем воображение помогает в создании возможных версий происшедшего, которые сле­дует рассмотреть,  чтобы добраться до того, что произошло в действи­тельности. Воображение  может  быть  также средством бегства от действительности. Человек ранимый, слабый, «неприспособившийся» может уйти в страну  грез  или увлечься мистикой,  псевдодуховной практикой.  В присутствии Рамакришны,  многие его ученики,  за исключением Вивека­нанды, впадали в экстаз,  видели видения. Вивекананда сожалел о том, что с ним этого не происходит,  на что Рамакришна,  утешая его, ска­зал, что это признак его силы.

2. Воображение может быть пассивным, непроизвольным (мечты) или активным (произвольным), а также репродуктивным (воспроизводящим) или творческим.

      Основные операции творческого воображения:

а. агглютинация (соединение частей двух или более об разов в нечто новое, например кентавр или нага);

б. гиперболизация — преувеличение или преуменьшение (Гулливер у лилипутов и у  великанов);

в. акцентирование (заострение, подчеркивание каких-либо

признаков — карикатура, шарж);

г. схематизация;

д. аналогия (вертолет — стрекоза);

е. типизация (результат ее, например, литературные герои —

Плюшкин, Манилов; Беликов — «человек в футляре») — это выделение су­щественного, повторяющегося в однородных явлениях и воплощение его в конкретном образе.

3.Творческое воображение — главный деятель в создании мифологических и художественных образов.

      Но задача науки, философии, религии — познание и осуществление исти­ны, реальности, т.е. того, что есть на самом деле, а не в нашем во­ображении. Воображение в познании истины играет вспомогательную роль. Однако некоторые романтические личности, влекомые благими намерениями и благими заблуждениями, постарались применить воображение к предметам познания, т.е. к тем предметам, которые требуют  для своего постижения, прежде всего, известных средств познания: восприятия и строгого мышления, опирающихся на авторитетное  знание (пратьякша, анумана, агама). 

                                                             ***

В последние 150 лет ложно направленная фантазия стала настоящим бедствием для духовной жизни, превратилась в эпидемию среди «ищущих чудесного». (Число оккультистов, последователей теософии постоянно растет, а число христиан сокращается). Писатель создает феерию, увлекательную фантастическую сагу, цве­тистую условную реальность — и это замечательно! Но когда он, забывая,  что творение художественных образов и познание истины, или реальности — вещи совершенно разные, начинает из самого себя, как паук паутину, создавать религиозную систе­му, учение,  то это ложь, ф а н т а с м (см. выше). Здесь именно под знаменем Истины  («нет религии выше истины! — сатьям парамо дхарма) людей вводят  в  заблуждение и уводят от истины. Это что-то сродни хуле на Духа Святого в христианстве, «но смешивать два эти ремесла есть тьма охотников». Бесчисленные  творения  фи­лософствующих фантазеров или даже просто нездоровых людей наводнили книжные прилавки и  жадно поглощаются как интеллигенцией, так и простыми людьми, ибо доступны, увлекательны и раскрывают якобы эзотерические, «великие тайны бытия». Они не требуют серьезного изучения, исследований, знания перво­источников и восточных языков. Читатель не столько познает, сколько занимается самоублажением в мире фантастических «откровений». Пора­зительно, но этому соблазну легко поддаются и вроде бы серьезные лю­ди. Один практикующий юрист в ответ на попытки убедить его, что луч­ше изучать первоисточники, чем сочинительство фантазеров о «та­инственном Тибете», соглашаясь с этим, в то же время остается при своем, восклицая: «Я это понимаю. Но — интересно!»

Творческая личность, вживаясь в свои фантазии, начинает переживать их как реальность, входит в роль пророка, носителя Истины, «посвященного». Можно принять почти как правило:  обладающий  «хорошим слогом», писательскими способностями, даже излагая само Учение, — что требует необыкновенной корректности — незаметно  для  себя  начинает увлекаться и  создавать собственные концепции и гипотезы (выдаваемые за истину),  которые искажают излагаемое Учение,  или являются хотя и интересными сами   по  себе,  но  субъективными  творениями.  Такова особенность многих личностей художественного склада,  когда

они принимаются  за  философию  (которая требует, прежде всего, абстрактного мышления), а чаще все-таки за религию, поскольку она ближе к худо­жественному, чем наука или философия.

                                                                  *

Приведем в связи этим очень верное и характерное наблюдение, сделанное С.Ю.Витте над своей знаменитой двоюродной сестрой: «она мог­ла писать  целые листы стихами,  которые лились как музыка и которые не содержали в себе ничего серьезного…     она  писала  с  лег­костью всевозможные газетные статьи на самые серьезные темы,  совсем не зная основательно того предмета,  о котором  писала., …  могла, смотря в глаза,  говорить и рассказывать самые небывалые вещи, выра­жаясь иначе,  неправду, и с таким убеждением, с каким говорят только те лица, которые никогда, кроме правды, ничего не говорят. Рассказы­вая небывалые вещи и неправду, она, по-видимому, сама была уверена в том, что то, что она говорила, действительно было, что это правда… Она обладала такими голубыми громаднейшими глазами,  каких я никогда в жизни ни у кого не видел,  и когда она начинала что-нибудь расска­зывать, а в особенности небылицу,  неправду,  то  эти  глаза  все  время страшно искрились,  и меня, поэтому,  не удивляет,  что она имела громадное влияние на многих людей,  склонных к грубому  мистицизму,  ко всему необыкновенному,  т.е. на людей, которым приелась жизнь на на­шей планете … которые ищут начал загробной жизни, и так как они их душе недоступны,  то они стараются увлечься хотя фальсификацией этой будущей жизни

Я помню, что, когда я познакомился в Москве с Катковым, он за­говорил со мной о моей двоюродной сестре Блавацкой, которую он лично не  знал,  но  перед талантом которой он преклонялся…  В то время в его журнале «Русский вестник» печатались известные  рассказы Блавацкой «В дебрях Индостана», и он был очень удивлен, когда я высказал мнение, что Блавацкую нельзя принимать всерьез…» (Избр. воспоминания, с.9 и далее).

4. Здесь следует отметить одну важную особенность. Обычно мы, воображая что-либо, фантазируя, понимаем, что это фантазия, отличаем ее от ре­альности. Иногда это происходит даже во сне.  «Следовательно, в этом случае в нас ясно совершаются два одновременные процесса:  МЫ МЫСЛИМ О ТОМ, ЧТО ВООБРАЖАЕМ, — оцениваем его странности, вероятность и не­вероятность, красоту или безобразие, переделаем его, исправляем или прогоняем» (Ушинский, Соч., т.8, с.406).  —  Но когда частично или полностью утрачивают эту трезвую оценку и принимают воображаемое  за действительное, тогда деятельность воображения приближается к патологической:  человек перевоплощается в образ пророка, литератур­ного или исторического героя,  а, получив какую-то самую незначитель­ную возможность контролировать деятельность других,  вдруг превраща­ется в начальника-наполеона.  Бывали случаи, когда способные молодые люди не смогли стать актерами из-за того,  что, воплощаясь в роль, они затем лишь с огромным трудом могли из нее выходить. Неконтролируемая фантазия переходит в патологию и отвлекает от рациональной практической деятель­ности. (Вспомним  образы,  созданные фантазией наших  классиков: Манилова из  «Мертвых  душ»  и  героя «Белых ночей» Достоевского).

 В психиатрии описываются  случаи теомании, когда некто  воображает себя Богом или воплощением Бога, или непосредствен­но вдохновленным Богом на свои поступки и действия. Характерен сле­дующий анекдот (место действия  —  Иерусалим). Больной (с грустью в голосе): Все мои близкие обвиняют меня в мании величия…Врач: Расскажите всё с самого начала. Больной: Ну… в начале я сотворил небо и землю…

5. Но «ПРОНИКНОВЕНИЕ В МИР АВТОРА» переводимого текста — с помощью здорового воображения — это один из принципов и приемов хорошей  переводческой деятельности. Мы всегда недостаточно знаем чужую культуру, свою мы знаем лучше,  чем чужую — отдаленную  во  времени  и  прост­ранстве, в которой мы никогда не жили. С этим связаны многие недо­четы в переводах и истолканиях чужой иной культуры.  Выручает  лишь то, что  нам все же нет необходимости для перевода текстов знать чу­жую культуру как свою — нам необходимо знать определенный круг  реа­лий, понятий и терминов.

(О проблемах понимания чужой культуры писали Тойнби, Лама Анагарика Говинда, В. Семенцов и многие   другие. Это важная и специальная тема, к которой, в частности, так или иначе, приходится обращаться западным людям, занимающимся восточными учениями или переводчикам восточных текстов.).  

6. Воображение и черты личности.  Если память, за исключением, может быть,  крайних феноменальных случаев исключительной памяти,  не  формирует  свойства личности, то  воображение,  напротив,  не  только может сформировать свойства, но и определить сам тип личности: будет ли он художествен­ным или мыслительным. (Впрочем, как известно, яркие проявления худо­жественности или «мыслительности», т.е. когда одно резко преобладает над другим, редки и большинство относится к усредненному типу,  при котором к тому же сама степень проявления фантазии и абстрактного мышления невысока, но преобладает все же склонность к образному мыш­лению).

К чертам личности, создаваемым деятельностью воображения и свя­занных с ним эмоций и чувств, относят: мечтательность (склонность погружаться или  жить  мечтами и грезами, «мечты как «сладкая отрава»), неуемное фантазерство или «прожек­терство». Есть также выражения: «поэтическая  натура«, «романтическая натура» и  говорят  еще о личностях одухотворенных (воодушевленных) и прозаических.

7. Воображение и творчество. Обычно процессы творчества (художественного  и  научного)  в руководствах по психологии описывают в главе «воображение». При этом добавляют, правда, что творчество — процесс сложный и  в нем участвуют многие компоненты — мышление,  воля,  па­мять, некоторые сильные эмоции, бессознательное и разнообразные сти­мулы. Так что лучше уж процессы творчества и решения проблем, воодушевление и  вдохновение описать в отдельной главе.

8. О патологии воображения отчасти уже говорилось выше. К патологии относят конфабуляции (воображаемые факты, переживаемые как истинные), псевдологии (конфабуляции, соеди­ненные в «сюжетные сцены» и т.п.), бредоподобные фантазии. Детская лживость и патологическая лживость психопатов также основывается на принятии  воображаемого за действительное. И конечно в различных видах бреда (относимого к патологии мышления) и расстройств восприятия (иллюзии и галлюцинации) в значительной степени присутствует работа воображения.

9. Классики о воображении.

А. Уже АРИСТОТЕЛЬ в сочинении «О душе» не раз останавливается на воображении, стараясь отграничить его от мышления и воспоминания.

Б. СПИНОЗА говорит о воображении подробно в связи со своим критическим исследованием Библии:

«мы можем теперь утверждать без колебания, что пророки воспри­нимали божественные откровения только при помощи воображения, т.е. посредством слов или образов, и притом действительных или воображаемых. …

Стало быть, коль скоро пророки воспринимали божественные отк­ровения при помощи воображения, то они, несомненно, могли воспринимать многое, что находится вне границ разума; ибо из слов и обра­зов гораздо больше можно составить представлений, нежели из одних тех принципов и понятий, на которых зиждется все наше естественное познание.

Далее, ясно, почему пророки почти все воспринимали и всему учили в притчах и загадках и все духовное выражали телесно: все это больше согласуется с природой воображения.  Теперь мы не  удивимся,  почему Писание или пророки столь непрямо и темно говорят о духе, или душе, бога.

                                                         (Спиноза. Избр. произведения. Т.2.  С.30-31).

В. ГЕЛЬВЕЦИЙ. «Многие  смешивали воображение с памятью.  Они не понимали, что не существует слов,  которые были бы точными синонимами,  что память заключается в ясном припоминании объектов, виденных нами, а воображение в новом сочетании и соединении образов,  а также в отношении  соответствия  между ними им чувством,  которое мы хотим возбудить. Если это чувство ужаса, то воображение дает бытие сфинксам и фуриям. Если это изумление или восхищение, то оно создает сад Гесперид, зачарованный остров Армиды или чертог Атланта.

Словом, воображение является изобретателем образов, в то время как ум является изобретателем идей…

Некогда оно играло в мире большую роль: оно одно поясняло поч­ти все явления природы. Так, ручьи, вьющиеся по долинам, вытекали из урны, на которую опиралась наяда… духи воздуха, под именем ге­ниев или демонов, выпускали ветры и собирали бури над областями, ко­торые они желали опустошить. …В философии пользование воображением бесконечно более ограниче­но, оно служит здесь… лишь для того, чтобы придать больше ясности и изящества философским принципам. Я говорю — ясности пото­му, что люди, отлично понимающие друг друга, когда они произносят названия чувственно-конкретных предметов, как, например, дуб, океан, солнце, перестают понимать друг друга, произнося слова к р а с о т а, с п р а в е л и в о с т ь, д о б р о д е т е л ь, значение кото­рых относится к множеству идей. Для них почти невозможно связать с одним и тем же словом одну и ту же совокупность идей: отсюда те веч­ные и жаркие споры, столь часто обагрявшие землю кровью.

Словом, воображение, старающееся всегда облечь в конкретные об­разы отвлеченные идеи и научные принципы, бесконечно способствует ясности и изяществу философии.» (Гельвеций. Об уме. — Глава «О вооб­ражении и чувстве»).

10.0.  Достойно удивления, но очень многие психические явления, в которых явно присутствует активная деятельность воображения не описываются в общих курсах психологии и психиатрии. Их описания скорее можно встретить в религиозных и мистических сочинениях, а также в сочинениях по психологии религии (например,  в «Многообра­зии религиозного  опыта»  Джемса).  Попытаемся  описать некоторые из этих явлений.

10.1.Хотя сон и сновидения, как по суточному времени, так и по своей роли зани­мают огромное место в жизни людей и животных, являясь, наряду  с бодрствованием, основным  элементом  этой  жизни,  мы не встречаем в обычных курсах психологии сколько-нибудь подробного и определенного  описания  этих явлений. Психология обычно описывает  то,  что происходит в состоянии бодрствования. Лишь в религиозных текстах и аналитической психологии (Фрейд, Юнг) мы сталкиваемся с этой темой. (И конечно в разнообразных «сонниках», которые невозможно принимать всерьез).

По-видимому, сновидения свойственны не всем животным. Положи­тельное значение сновидений, вероятно, в том, что происходит отреагирование, доработка того, что не было полностью осознано и отреагировало в  состоянии бодрствования,  происходит некая «утряска», снимающая напряжение. Дж. Кришнамурти говорит о том, что если бы мы полностью осознавали в течение дня то, что мы делаем и переживаем, то сновидений у нас не было бы.

Видимо, также происходит и «проигрывание» разных вариантов поведения на будущее, так что существа, которые видят сны, вероятно, оказываются более адаптивными, более готовыми к разными формам поведения в предстоящем состоянии бодрствования.

Специфику сна и сновидений иногда определяют, сравнивая эти два состояния с состоянием бодрствования, а также проводя различие между сознанием и бессознательным. Совершенно очевидно, что сон и во мно­гом сновидения характеризуются «отключением» сознания и внешних орга­нов чувств, — отключением, происшедшим, однако,  более или менее естественным путем (в отличие, например, от обморока) — т.е. в результате утомления. Чувство «я» и произвольная активность, которые связаны именно с сознанием, исчезают или зна­чительно ослабляются. Мышление становится более образным и ассоциа­тивным, т.е. скорее превращается в процесс непроизвольного (пассив­ного) воображения, при котором сливаются в один образ разнородные явления (агглютинация), существовавшие в разное время, происходит нечто совершенно фантастическое и т. д.  Очень часто, если не всегда, сновидения сопровождаются эмоциями. После сна мы можем быть либо расстроены и взбудоражены (раджас), либо сонливы и тупы (тамас), ли­бо чувствовать легкое блаженство (саттва) — «я сладко спал, ничего не ведал».

10.2. Сновидения с незапамятных времен рассматривались как источник разнообразных знаний, информации — это относится и к первобытным временам, и к временам развитых религий (буддизм, христианство). Из сновидений старались узнать  будущее  (пророческие  сны),  состояние своего организма и психики (характер болезни),  состояние и уровень морального и духовного совершенства (светлые образы и полеты вверх как  признак очищенности) или о важных событиях, происходящих на большом расстоянии и требующих незамедлительных действий. Но это знание, зашифрованное в виде символов и потому неопределенное, требовало, как правило, истолкования, что  было  непростым  делом, поскольку символы  многозначны.

«Учение о снах, которые приписываются многими племенами вмеша­тельству духов, относится скорее к религии, чем к магии. Здесь перед нами снотолкование, искусство извлекать предвещания из снов, которые рассматриваются как сверхъестественные явления. Нельзя выбрать луч­шие образцы для иллюстрации основного принципа подобных мистических объяснений, чем приводимые в Библии подробности и толкования снов Иосифа о снопах, о солнце, луне, и 11 звездах, о вине и корзине с хлебами, о тощих и жирных коровах, о пустых и полных колосьях. Снотолкование, дающее такое символическое объяснение виденному во сне, известно и примитивным племенам. (Э.Тайлор. Первобытная культу­ра. М.1989. С. 99).

10.3.  Уже в древнем иудаизме (Ветхий Завет) и буддизме от­ношение к сновидениям было  неоднозначным.  Толкование  сновидений, астрология, спиритизм  и  т.д.  часто осуждались.  —  Например,  Второзако­ние,18,10-11: «Не должен находиться у тебя  проводящий  сына  своего или дочь чрез огонь, прорицатель, гадатель,  ворожея,  чародей,  обая­тель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых«. (См. также: Исайя, 47). Но нередко сновидения считались очень важным свидетельством, которое использовалось в критических случаях, о чем говорится и в Ветхом Завете и в Новом. Так, в беременности Марии от Духа Святого Иосиф уверяется лишь посредством  ангела, явившегося во сне (Матф.1,19-25). По-видимому, главное — не в форме получения знания, а в том, откуда, от кого идет «информация». От светлых ангелов принимается и форма и содержа­ние, от темных сил — нет.  Есть пророки, провозглашающие волю Божию, и есть лжепророки. Иногда слышен тихий глас от Духа Святого, а иног­да это дьявольские прелести (см.  Второзаконие, 13  о пророках).

10.4. Аналогичное можно видеть в индуизме и буддизме.  «Тот бхикшу поступает правильно, для которого предвестия, влияние планет, снови­дения и приметы не существуют. Он свободен от всех зол«. (Л. А. Говин­да. Психология раннего буддизма. СПб 1993. С. 68).

       В жизнеописаниях Марпы и Миларепы мы встречаем описание прекраснейших символических сновидений, которые заключают в себе важную информацию. Нередко эта информация незашифрованна, а дана «прямым текстом» – когда, например, текст стихотворения  мы слышим или ви­дим во сне. Это один из многократно описанных примеров творчества во сне. (Менделеев, Пушкин). Если текст не удерживается нашей памятью, это вызывает сожаление. Но поскольку сон и сновидения — аспект нашей психики, то мы можем иметь на них большее или меньшее влияние, можем научиться ими управлять — при условии, что наше «я» (самосознание) сохранится и в сновидении. Опыты здесь многочисленны. Одна из шести йог (дхарм) Наропы — «йога сновидений». Создавая определенную уста­новку перед сном, мы можем заставить работать нашу психику (подсознание) и во сне, так что время сна не пропадает даром. Некоторые даже  считают, что обучение во сне (гипнопедия) более эффективно, чем в состоянии бодрствования.

» Йога-сутры» Патанджали посвящают состояниям сна и сновидений, по крайней мере, два афоризма. Один афоризм (1, 10) определяет сон  без  сновидений (нидра), который является одним из пяти основных проявлений психи­ки (читта),  как состояние в виде восприятия небытия,  отсутствия. Во время глубокого сна нас как бы нет, мы не чувствуем своего существо­вания; мы не переживаем состояния бодрствования и состояния сновиде­ний, в которых (только) «я» и сознание присутствуют в той или иной сте­пени и соответственно что-то происходит: восприятие объектов и мышле­ние (в  бодрствовании) или «восприятия без объекта» и фантастические образы.

Второй афоризм (1,38) говорит о медитации над состояниями сна и сновидений как средстве духовного совершенствования, а именно достижения сосредоточенности.

Один из древнейших первоисточников индуизма — Мандукья-упаниша­да описывает психокосмос в виде четырех состояний: бодрствование, сон со сновидениями и сон без сновидений (это относительные состоя­ния), а четвертое, которое так и называется «чатуртха», есть состоя­ние запредельное, высшее, высшая реальность. Циклы «свертывания и развертывания» (правритти-нивритти) относительного мира совершаются в пределах трех стадий: от полной проявленности (бодрствование) до полной непроявленности, пралаи (сон без сновидений). Известное де­ление психокосмоса на грубое (стхула), тонкое (сукшма) и «причинное» (карана) тела  (щарира)  соответствует  трем  состояниям,  начиная  с бодрствования.

               5.Сон и время ночи, в которое он снится.   В сновидениях, возникающих вскоре после засыпания, отражаются события прошедшего дня, более поздние сновидения отражают отдаленные события нашей жизни. Но сновидения раннего утра могут быть вещими, пророческими, отражающими духовные проблемы.

     Сон и правдивость:  внезапно разбуженный говорит правду, поскольку его критическое мышление и самоконтроль, самоцензура еще не проснулись. Реакции его непосредственны, искренни, отражают его действительные  отношения, а не то, что должно было бы быть в идеале. Характерен случай с Марпой,  когда его  разбудил  среди ночи учитель Наропа, вывел на улицу и спросил, кому он поклонится, ему или йидаму. И он поклонился разноцветному сияющему йидаму, забыв о том, что вроде бы следовало из всех его сознательных действий: что гуру —  я духовная опора и источник йидама. (См. жизнеописание Марпы в книге «Великие учителя Тибета»).

10.6.  В просоночных состояниях (т.е. при засыпании и пробуждении — между сном и бодрство­ванием) также могут возникать образные картины (т.н. гипногогические

видения) развертывающиеся в целые «кинофильмы».

10.7. Образы, внушенные в гипнотическом состоянии (которое также есть вид сна) отличаются от образов, возникающих непроизвольно в сновидениях, поскольку возникают по воле гипнотизера и потому они мо­гут быть более яркими и определенными. Как известно, «под гипнозом» люди могут вспомнить то, что никак не удается вспомнить в состоянии бодрствования — это аргумент в пользу того, что память если и не способна фиксировать (удерживать) абсолютно все, то, во всяком случае, удерживает удивительно много (так что основная проблема памяти, зау­чивания — не запоминание, воспроизведение). Хорошо известны также опыты с вживанием загипнотизированного в различные роли: музыканта, исторического лица, а также в роль самого себя в более раннем воз­расте. Человек способен вспомнить свое самое раннее детство, которое сознательно он уже не способен пережить. Более того, не исключено, что по просьбе-приказу гипнотизера, мы можем вспомнить свои прежние жизни. Если подобные случаи (описываемые в литературе) действительно отражают реальность, то это было бы аргументом в пользу существования пе­рерождений.

11.0. Иллюзии, параэйдолии, галлюцинации, относимые к расстройствам восприятия (хотя здесь столько же восприятия, сколько и воображения) подробно описываются в работах по психиатрии и психопатологии. В ши­роком смысле иллюзия, извращенное восприятие (санс. випарьяя) есть проти­воположность правильному  познанию  объектов. Заблуждение-иллюзия, ложное знание (митхья-джняна) заключается в том, что на месте объек­та мы видим не его, а нечто иное, принимаем одно за другое, т.е. происходит проекция, «наложение»   (адхьяса,  адхьяропа)  образа  или идеи, существующих в нашей голове (психике) на то, что мы восприни­маем. Классическая образ-иллюстрация ложного восприятия,  приводимый в индийских учениях (в буддизме и индуизме) — принятие (в  полусум­раке) веревки за змею. В действительности существует то, что есть («веревка»), но наша несовершенная психика при условии темноты, опасе­ний, страха  принимает  «веревку»  за образ,  существующий (и в свое время нами созданный) в нашей голове. Это ложное отождествление про­исходит на  самых  разных  уровнях.  Поскольку авидья (неведение) во многом заключается или проявляется в разделении на субъект  и  объ­ект, и только при этом разделении и происходит обычное «правильное познание», то получается,  что большая часть нашего знания есть род иллюзии или подобно иллюзии  и  сновидению.  В  адвайта-веданте  Шанкары  и  фи­лософских школах махаяны (мадхьямака и йогачара) «правильное  позна­ние» (восприятие и логическое  мышление) дают нам картину относи­тельной реальности,  которую уподобляют миражу,  сновидению,  трюку иллюзиониста. Относительная  реальность  (вьявахарика-сатья или самв­ритти-сатья) противостоит высшей реальности (парамартха-сатья). В то же время это деление на относительное и высшее само  есть  результат видения с относительной точки зрения,  т.е. проекция нашего несовер­шенного ума.  В действительности есть то,  что есть. Оно не высшее и не низшее. И таким образом, в частности, самсара и отлична от нирва­ны (с обычной точки зрения) и неотлична от нее.

12.0. В «духовидении», визи­онерстве и т.п. главный деятель — больное или гипертрофированное воображение.  Видения  и  контакты  в  особых состояниях (стихия «тонкого мира») с разными существами: духами, призраками или какими-то непонятными созда­ниями и объектами — это главным образом результаты проекций своеобразной психики. Не только знаменитый Сведенборг видел разнообразных ду­хов, но,  конечно,   и  многие представители первобытных и «примитивных» племен, а также кое-кто  и сейчас из наших современников.

      Приводём некоторые характерные примеры видений и визионерских переживаний:

12.1.Видения домовых, леших, умерших родных и т.д.

     Описания их многочисленны.  См., например, «Мифологические  рассказы народов  Восточной Сибири. Новосибирск, 1987, с.269 – «Муж у меня умер. Так легла я спать уже. …  Слышу: колокольчики тук-тук-тук – едут. Гляжу: Коляха мой входит. В синей рубашечке, в сапогах – ну, как ходил.  Садится на сундук и заговаривает со мной. Я лежу, дрожу, а он: «Ты замерзла?» — «Нет». — «Ты боишься» — «Нет». — «Сена привезли?» — «Привезли». – «Дети спят?» — «Как видишь. Разбудить?» — «Нет, не надо». – Так и разговаривали. А  тут петух закукарекал – он бросился бежать! Только сапоги и застучали. Я вскочила, свет зажгла – нет никого. И дверь, как была – на крючке».   

12.2.Шаманские видения. Шаманство (шаманизм) – форма первобытной религиозности, основанная на вере в существование разнообразных духов, которые избирают будущего шамана для служения, с которыми шаман взаимодействует и  с помощью которых он выполняет свои функции, например, избавляет  от болезней. Шаманство – большая тема. Широко известен сибирский шаманизм. В последнее время некоторые авторы обращаются к шаманизму, например индейскому,  также и в целях найти средства духовного развития. Видения и переживания шаманов многообразны, отличаются образностью, символичностью, эмоциональностью. Несомненно, что воображение при этом — основной деятель. Приведем один из фрагментов.

      – «Шаман пошел дальше и увидел высокие камни.  В каждом камне имелось отверстие. В одно из них Дюхаде (шаман – Б.З.) вошел. «Сидел там голый человек и раздувал огонь мехами… От их работы стоял такой сильный шум, что уши мои чуть не отвалились. Ноги свои голый человек широко раздвинул по обеим сторонам огня. Над огнем висел громадный котел величиною с полземли. Увидев меня, голый человек сказал: «Кто это вошел?» и, достав из-за спины щипцы величиною с чум и схватив меня ими, притянул к себе. «Умер» — промелькнуло в мыслях. Так сильно я испугался. Человек взял и отрезал мою голову, тело разрубил на мелкие части и положил в котел. Там мое тело варилось три года. … Перед тем как отпустить Дюхаде. Кузнец вынул у него глаза и вставил с другие. Своим железным пальцем он просверлил шаману уши, приговаривая: «Ты будешь  понимать и слышать разговоры растений». … После этого Дюхаде очутился на вершине какой-то горы и вскоре очнулся в своем собственном чуме. Около него сидели встревоженные отец и мать. … [Спустя некоторое время] я поехал на оленях, сам не зная куда и зачем. И вот наяву, не во сне, встретился со  мной человек и вложил мне через рот когда-то вырезанное сердце» (В.Н. Басилов. Избранники духов. М.1984, с. 61-63).

12.3. Видения в Библии  связаны с пророчествами. Особенно известны видения Иоанна, описанные в  Апокалипсисе, или Откровении Иоанна. Эта книга, не сразу включенная в состав Библии, породила и до сих порождает многочисленные толкования разных уровней, нередко нелепые, основанные на фантазии и домыслах: ведь символизм и обобщенные  образы – самая благоприятная основа использования  древнего текста для толкования (интерпретации) событий настоящего времени.  Поэтому все две тысячи лет читатели Апокалипсиса могли видеть в нем признаки скорого «конца света». Видят эти признаки и сейчас. Идея «конца света», как мы видим хотя бы по русской истории (самосожжение раскольников) и  истории с сектой  «Аум сенрикё» погубила немало людей.     

12.4.Видения духовидцев. Из них наиболее известен швед Сведенборг (18 в.), который видел духов и общался с ними, находясь даже в повседневной обстановке и обычном состоянии сознания. Подобное видение и общение с параллельным сохранением способности здраво себя вести и выполнять профессиональные обязанности – довольно известное явление.

 «Местность мира духов является как бы долиною между гор и утесов с волнистой поверхностью. Двери  или входы в небесные общества видимы только для приготовленных к небесам, прочие же отыскать их не могут… Двери и входы в ад также видимы тем только, коим суждено войти в них. Тогда входы эти растворяются, являя мрачные, как бы сажею покрытые,  пещеры…  Из пещер или провалов этих подымаются мрачные и вонючие испарения, от коих бегут все добрые духи как от невыносимо противных, тогда как злые духи их ищут и ими наслаждаются…» (Э. Сведенборг. О небесах, о мире духов и об аде. Киев. 1993, с.223.)

Здесь уместно привести наблюдение Э. Тайлора: «Недостаток ориги­нальности есть, по-видимому, одно из самых замечательных свойств ви­дений мистиков. Простолюдинам-католикам, склонным к видениям, до сих пор являются в одухотворенном образе мадонны в юбках и коронах, каки­ми они изображены на стенах деревенских домов, точно также как в бы­лое время монахи, подверженные экстазу, могли узнавать являвшихся им в видениях святых  по принятым в живописи условным атрибутам».  (Э.Б. Тайлор. Первобытная культура. М.1989, с.143).

12.5.Видения психологов-психиатров. «Приближалась осень 1913 года…  В октябре, когда я путешествовал в одиночестве, у было неожиданное видение. Мне привиделся чудовищный поток, покрывший все северные земли. Он простирался от Англии до России. От Северного моря до подножий Альп.  … Разыгрывалась ужасная катастрофа. Я видел могучие желтые волны, они несли обломки каких-тор предметов и бесчисленные трупы. Потом все это море стало кровью. Видение длилось около часа. Я был в смятении, мне стало дурно и я стыдился своей слабости.

      Прошло две недели и видение повторилось. Оно было еще более кровавым и страшным. Некий внутренний голос сказал мне: «Смотри, так будет!»    … Первого августа (1914 года – ред.) началась мировая война». (К. Юнг. Воспоминания, сновидения, размышления. Киев. 1994, с. 177- 178.)

12.6.Современное  визионерство. В советское время в самиздате можно было встретить сочинение «Сад учителя», в котором визионерка, исходя из особых состояний и перемещаясь в тонком теле, постепенно осваивала общение с учителем и его учениками, которые находились где-то в горах. Она «улетала», слушала лекции учителя, общалась с соучениками, узнавала и видела всё большие подробности, возвращалась назад. Все это продолжалось многие месяцы. Затем эта связь прервалась и, как рассказывают, с весьма тяжкими психологическими последствиями для визионерки.

                                                                       *

Далее можно перечислить еще следующее.

12.7. Видения, связанные с наркотиками. В т. ч. описанные Кастанедой, если только это  описание действительных переживаний. «Йога-сутры» Патанджали, по-видимому, отрицательно относятся к употреблению наркотиков, поскольку при перечислении способов достижения сверхъестественных способностей, достижение с помощью «зелья» (ошадхи) приписывается асурам.

12.8. «Полеты» во сне по разным местностям, полеты в тонком теле в Шамбалу и т.п. (ср. выше: 12.6).

12.9. Явления «контактёрства», видения и голоса из других миров, высших или просто иных. В связи с этим наши современные  «контактёры» употребляют известное выражение  «пошла информация». Эти видения и информация, выдаваемая «голосами» зачастую весьма примитивна, вроде универсальных рецептов спасения заблудшего человечества и простейших геометрических фигур.

12.10.Видения НЛО («летающих тарелок») и «инопланетян» особенно распространились, по-видимому, с середины 20 века. Информация и рассказы на эту темы бесчисленны и неисчерпаемы, но совершенно бесплодны, не давая никакой ценной информации, а никаких  артефактов так до сих пор и не было обретено. Даже К. Юнг посвятил НЛО книгу (последнюю в его жизни), в которой он дает психологическое истолкование этого «современного мифа». (СМ. главу Познание)

                                                            *

13. Экстрасенсы и целительство. В советское время задавленное и нелегальное, нетрадиционное целительство, «очищение кармы» и т.д. в последние десятилетия расцвели пышным цветом. Весьма часто случаи «целительства» связаны с внушением, самовнушением и довольно примитивной фантазией, воображением.  

                                                            ***

1. Воображение и  конкретное мышление  — основные деятели мифотворчества. Первобытные и древние мифы, создаваемые всеми народами – способ понимания, интерпретации, духовного освоения мира. Роль мифов в истории человечества велика. Мифотворчество не исчезает и с появлением науки и философии, хотя и не играет уже такой роли. Минимифы обыденной жизни и идеологические мифы создаются и сейчас. Современная мифология связана в большей степени не столько с деятельностью творческой фантазии, сколько с легковерием, нелогичным мышлением, «манипуляцией сознанием» и деятельностью масс-медиа.

15.0. Художественная литература, художественные образы также результат работы воображения и творческой фантазии.

16.0. Воображение в индуизме и буддизме. Викальпа (в «Йога-сутре») определяется как знание, основанное на словах (шаб­да-джняна), лишенное объекта (вастушунья). Посмертные переживания: бардо (в тибетском буддизме) и хождения по мытарствам (в христианстве).

17.0.Заключение. Роль воображения для медитации, самовоспитания.

               P. S.  О привидениях и  призраках, видимо, тоже можно говорить в этой рубрике. Эта тема, встречающаяся в художественной литературе (например, в «Преступлении и наказании» Достоевского) и мистической литературе.