(Письмо коллеге переводчику)
5.11.2009
Спасибо за просмотр моей статьи «Переводчик».
1.Я адресовался одновременно переводчикам самых разных уровней. Отсюда в статье «общеизвестное и тривиальное». Но ведь известное – не значит реализованное. Многое известно уже тысячи лет. Но люди, как известно, на каждом шагу поступают вопреки очевидным истинам. Ведь известное «вообще», «в теории», не означает еще, что мы живо поймем его в конкретной и нашей ситуации. Все знают, что к шайке лохотронщиков подходить нельзя, и тем не менее даже известные личности становились их жертвами. Известно также высказывание Гегеля: «известное не означает тем самым, что оно познано».
Даже мастера слова допускают немало стандартных (постоянно повторяющихся) ошибок. Если подсунуть редактору какой-нибудь текст, написанный Л. Толстым (без имени автора), то редактор вознегодует: здесь неправильно, там ненужный повтор и т.д. Тут недавно известный мастер пиара бесконечно повторял во время радио-интервью: «в тот момент времени», а в статье доктора филос. наук, филолог обнаружил тавтологию: народный фольклор. Поэтому важно составить список наиболее распространенных стандартных ляпов. И вообще нужно стремиться максимально устранить дефекты текста.
НО! Во-первых, «сколько не правь, опечаток не избежать» (Даль), а во-вторых, некоторая степень беспорядка – условие совершенства текста. «Без грамматической ошибки я речи русской не люблю», — писал А. Пушкин. Более того, хаос и порядок – два взаимосвязанных атрибута мира. Один только хаос и один только порядок привел бы мир к гибели. Известен случай, когда идеальная речь лектора к третьей лекции оставила зал почти пустым. А идеальная чистота и порядок поначалу восхищают, но скоро надоедают и вызывают раздражение. Иногда они даже признак патологии (у фригидной женщины). У Достоевского мы встречаем меткое наблюдение: «Князь был немного ограничен, потому любил в слове точность». Дж. Кришнамурти говорил: «Измерить можно только мертвое».
Более того, на современном этапе осмысления мира (концепция синергетики) выясняется, что сложным системам свойственны нелинейность развития, состояния неравновесия, из которых возможны неожиданные переходы к новым состояниям упорядоченности. Случайность, вероятностность, спонтанность играют большую роль, чем считали раньше. Недавно в журнале «Вопросы психологии» мне попалась концептуальная статья Зинченко с гипотезой: возможно, концепция жесткого детерминизма (причинно-следственная связь), к которой привязано абсолютное большинство, есть вид редукционизма, упрощенного понимания; в мире в целом, возможно, преобладает индетерминизм. Кстати, идея из современной физики и космологии: возможно, вся наша Вселенная возникла в результате «случайной» флуктуации. В общем, взаимозависимость хаоса и порядка лежит в основе «устройства мира».
Но как это проявляется в «мире слов» и насколько это применимо к текстам? Думаю, что у автора, который является мастером текстов, оптимальное сочетание порядка и элементов хаоса возникает спонтанно. Ограниченные же, «зауженные» редакторы и авторы стремятся к канцелярской точности.
2. А то, что ты говоришь по поводу п. 15. (об образовании и опыте переводчика) мне совершенно непонятно. — При переводе стоит «забыть» всякое свое образование и т.д.? Конечно, объект в идеале следует постигать, как он существует сам по себе, отбросив свою обусловленность (conditioning, background). Дж. Кришнамурти более всех говорит об этом и описывает, как это у него получается. «Йога-сутры» Патанджали также сообщает о таком адекватном постижении объекта, но это возможно только на уровне савикальпа-самадхи, т. е. когда исчезают представления о познающем и познании, и остается (переживается) только познаваемое (объект познания). Но в таком случае, при таких требованиях, у нас, вероятно, не появилось бы ни одного серьезного перевода с тибетского. Кто у нас из буддистов способен «впадать в самадхи»? Вероятно все-таки, к тексту это не всегда относится.
К сожалению, наше познание почти исключительно не непосредственно, а опосредовано. Средства достоверного (!) познания (праманы): (1) прямое чувственное восприятие (пратьякша) и (2) корректное мышление (анумана). Третье средство – слово (щабда), авторитетное свидетельство, т.е. опора на достоверное знание, зафиксированное в текстах; в этом проявляется социальность человека: люди могут стать людьми только в человеческом обществе, а цивилизация или духовная культура невозможна без текстов. Человек – зоон политикон, общественное животное (выражение Аристотеля, не раз повторяемое Далай—ламой). Итак, три основных праманы, т.е. три средства достоверного познания; по крайней мере, познания на уровне относительного мира, в системе субъект-объект. Здесь, конечно, большой вопрос: в каком смысле достоверного? Ведь уже само деление на субъект-объект есть неведение. Выходит, сама основа обыденного и научного познания (деление «С-О») есть уже неведение?
Тем не менее, наше знание языка, нашу логику и т.д. мы не можем отбросить. У нас лишь альтернатива: иметь либо плохие логику и «философию» (или вообще средства познания), либо хорошие. Проблема не в образованности, а в том, как ее применять, в том, чтобы не вмысливать свои концепции в читаемый и переводимый текст. А перевод есть, ведь, процесс познания и фиксация этого познания-и-понимания в слове. И здесь, конечно, Щербатской – отрицательный пример вмысливания, видения текста сквозь свои концепции, вернее сквозь концепции Канта и т.д., т.е. явное искажение смыслов текста Учения. И это в противоположность О. Розенбергу.
Но вообще общая ситуация – та, что мы знаем, строго говоря, не реальность. В наших головах – практически всегда – диада, неразделимая смесь (1) реальности, фактов и (2) их интерпретации (истолкования). Это касается и картины Вселенной, и нашего представления о себе. Вопрос, однако, в том, сколько в нашем знании объекта нашей интерпретации и сколько самого объекта. Иногда в нас одни лишь фантазии по поводу объекта или реальности, а иногда все-таки объект адекватно отражен в нашем сознании, скажем, на 90%.
2а. Все сказанное есть ответ на вопрос о том, как избавиться от домыслов и искажений. Для этого надо применять достоверные средства познания. Применять правильный метод познания. Об этом у меня обширная статья. Но процитирую аналогичное из А. Зиновьева:
«Научный подход есть особый способ мышления и познания реальности, качественно отличный от обывательского и идеологического. В общей форме правила такого подхода к изучаемым объектам выглядят очень простыми и бесспорными. К их числу относится прежде всего принцип субъективной беспристрастности, т. е. познание объектов такими, какими они являются сами по себе, независимо от симпатий и антипатий исследователя к ним и не считаясь с тем, служат результаты исследования интересам каких-то категорий людей или нет. Сам по себе научный подход не гарантирует истину. Он может впадать в заблуждения. Но его целью является все-таки истина, а не воздействие на умы и чувства людей, не имеющее ничего общего с познанием. Фраза «Платон мне – друг, но истина дороже» тут не просто крылатое изречение, но обязательное правило.
Научный подход, далее, означает то, что исследователь в познании объектов исходит из наблюдения реально существующих объектов, а не из априорных (предвзятых) представлений, мнений, предрассудков. … Измышления о несуществующих эмпирически объектах наукой не является. Это вроде бы очевидно. Но фактически этот принцип постоянно нарушается и даже умышленно игнорируется не только на уровне обывательского мышления, но и в сфере профессиональной науки…». (А. Зиновьев. Фактор понимания. М., 2006. С.128-129).
3. Немаловажен вопрос о ясности (непонятности) какого-либо текста, в т.ч. перевода.
Причины, или виды непонятности.
(1)Хотя текст сам по себе ясен, прозрачен по языку и по смыслу, но он дан читателю вне необходимого для его понимания контекста.
(2) Текст безупречен на уроне слова и логики, но читатель не обладает достаточным уровнем для его понимания.
(3)Текст непонятен сам по себе (грамматическая запутанность, усложненная терминология, логические ошибки). Тут уж никакой контекст не поможет. Бессмыслица – внеконтекстна!