Поразительно, насколько бессодержательны и разочаровывающи книги, посвященные методам изучения иностранных языков . В чем причина — неизвестно, но объем любой такой книги можно уменьшить в 10-100 раз без всякого ущерба для содержательности. И главное, в этих трудах, написанных филологами, которые и мыслят соответственно — т.е. словами, описывается множество всевозможных частностей, но не говорится о главном, без чего самые хитроумные или «практичные» методы оказываются безрезультатными.
Таких существенных вещей всего две, и без первой бессмысленна вторая.
Первая — это мотивация. Почему и для чего мы хотим приняться за изучение языка. Оказывается, многие не отдают себе в этом ясного отчета. По удачному выражению одного моего знакомого, «есть желание, но нет потребности». В самом деле, хотя сильное желание очень важно, но без действительной потребности в знании языка ничего не получится. Язык должен быть необходим для регулярного его применения в течении всей жизни и в областях, важных для нас. Итак: необходимость, потребность, применяемость и сильное желание. И кроме этого — увлеченность / охота пуще неволи — как это верно замечено/, глубокий интерес, сосредоточенность на занятиях, уважение и чувство святости и благоговения относительно языка, ведь он — средство и источник знания. Знание, видья — священны. Язык — священен. Им мы отличаемся от животных. Без него мы не можем, не смогли бы стать человеком.
Все перечисленные условия или качества означают всего лишь одну вещь — присутствие доминанты, /а не просто простого «очага возбуждения»/. Именно когда создана доминанта, т.е. наши занятия языком стали подлинным переживанием и вовлеченностью, эти занятия станут эффективными. Без действительной потребности в языке и без такой доминанты заниматься языком — бесполезная трата времени.
Вторая вещь — это методы и правила, относящиеся непосредственно к изучению языка. Но здесь я должен сказать, что не существует никакого набора правил. Или вернее, все сводится не к правилам, а к простому представлению, которое заключает в себе образ и содержание всех многочисленных правил, которые только можно изобрести. Мы должны максимально, насколько это возможно, поставить себя в условия жизни носителя языка. А для этого мы должны сделать простую вещь: осознать, почему мы знаем свой родной язык, и знаем его лучше, чем любой другой. Ответ очевиден: мы начали его усваивать в самом раннем возрасте, мы пользуемся им постоянно, ежедневно — именно потому мы и владеем им /достаточно изолировать нас на несколько дней, недель или месяцев, чтобы увидеть, как быстро начнут улетучиваться навыки владения языком и словарный запас/. Но что значит, что мы владеем и пользуемся языком? — Это значит, что мы думаем на этом языке,/ а наши мысли, как известно, возникают и текут постоянно и таким образом мы постоянно «упражняемся» в языке/. Затем — мы читаем тексты /книги, газеты…/ про себя и вслух, ежедневно говорим про себя или вслух, с собой и с другими. Мы слушаем, воспринимаем и понимаем речь других/собеседников или записи на кассете, дискете и т.д./. Мы пишем от руки или на машинке или набираем текст на компьютере. Мы постоянно общаемся с людьми с помощью языка или отказываемся от общения, но мотивируем это тоже с помощью языка/!/. Таким образом, мы постоянно упражняемся в собственном языке с помощью нашего ума, глаз, ушей и руки. Мы постоянно живем в атмосфере языка. Конечно, для изучения иностранного языка мы должны приобрести самоучитель или учебник, и иногда проконсультироваться с преподавателем или «носителем», должны усвоить графику, произношение, грамматику… Но что же здесь нового? Все это мы делали в школе, изучая собственный язык. Если кто-то мудро замечает, что лучше иностранным языком заниматься понемногу, но часто, чем помногу, но редко, то это лишь ущербное правило, которое и так ясно, поскольку оно лишь частный случай постоянного /часто и помногу/ употребления нами родного языка. Также не надо никаких специальных правил запоминания и т.д., если мы занимаемся ежедневно или вспомним, что мы делали в школе.
Так, общеизвестен простой прием: запоминается лучше, когда мы прочли перед сном, а затем повторили утром, как только проснулись.
Короче говоря, все главные правила изучения языка нам давно известны. Мы просто должны осознать, как мы изучали и как мы пользуемся собственным языком. И все это настолько банально, что достойно удивления, как некоторые ухитряются писать об этом целые книги и при этом еще принимают такой важный вид, словно они излагают что-то новое.
***
Но существует несколько предрассудков или видов «самогипноза», мешающих изучению языков. И иногда это становится мнимо непреодолимым препятствием. Один из предрассудков — убежденность, что язык, за который мы хотим приняться, слишком труден, и мы неспособны его изучить. Непонятно, откуда возникает такое парализующее волю убеждение. Ведь собственный-то язык мы изучили! А русский язык вдвое труднее французского, который в свою очередь значительно труднее немецкого. Так что что-то здесь не то. По-видимому, мы здесь просто «впадаем в детство»: в младенчестве, когда мы не знали ни одного языка, нам очень трудно было преодолеть языковой, точнее, неязыковой барьер, собственную бессловесность /и заметим, что это было действительно трудно, ведь наш язык был на полном нуле, и мы ни на что, кроме как на великую способность подражания взрослым не могли опереться — в то время как сейчас мы можем использовать как трамплин опыт владения и знания собственного языка/. Но через некоторое время бессловесности или полусловесности происходил прорыв и словарный запас наш начинал быстро расти. Вероятно, «воспоминание» о трудном периоде возрождается в нас в виде ложного убеждения в трудности. Трудность действительно есть, но она преодолевается, как и в детстве, лишь трудом.
Иногда это ложное убеждение в трудности или даже невозможности изучения, вызывается неудачным выбором учебного пособия или тем, что мы взяли для знакомства с языком то, что вовсе и не является учебником. Так, если мы попытаемся начать изучение тибетского с «Тибетского письменного языка» Парфионовича, то мы надолго сохраним убеждение, что мы полные идиоты. Даже если до этого мы изучили немецкий, английский и даже санскрит. В принципе не важно, что за учебник /а лучше, самоучитель/ мы взяли. Главное, чтоб изложение было ясным и шло шаг за шагом, даже лучше пядь за пядью, как это мы наблюдаем, например, в» Грамматике тибетского языка» Шмидта.
Простейший метод изучения языка — по крайней мере, западного — удивительно прост: после изучения самоучителя и усвоения около 1500 слов /а это десять слов в день в течение всего пяти-шести месяцев/ мы читаем интересную и полезную для нас литературу, выписывая и заучивая новые слова, которые нам «навязываются» сами во время чтения. Читаем час, полчаса — на то, чтобы выписать и заучить лексику. Если мы достаточно знаем основы, то можем взять и проштудировать грамматику на изучаемом языке.